Чтение онлайн

А также сложная система территорий, официальные и неофициальные территории, запрещенные и обычные общедоступные.

Потому что в Зимнем саду было и то, о чем не говорили, что только чувствовалось. Под землей и на небе. Потайные комнаты, лабиринт.

И туда можно было спуститься и пережить все, что угодно.

Потому что в Зимнем саду было все минувшее, весь Поселок и его история, на свой лад. Как рисунки на стене, имена и слова, музыка.

Перенеси Дорис через темные воды.

Зачарованность смертью в юности.

Никто в мире не знает моей розы, кроме меня.

Я вышел разок на зеленый лужок.

Выстрел, мне кажется, я слышала выстрел.

Посмотри, мама, они испортили мою песню.

Посреди Зимнего сада есть Капу Кай — запретное море.

Одиночество & Страх.

Дорис Ночь. И Сандра День.

2008 год. Зимний сад.Юханна входит в Зимний сад. Она теперь тут подрабатывает, после занятий в школе и по выходным.

Когда все в округе закрывается, все идут сюда. Здесь она может побыть одна, ей нравится здесь.

Ей нравится бродить по Зимнему саду и чувствовать, как в уши вливается музыка. Музыка Королевы Озера.

Ей семнадцать, это ее пленяет.

А еще она ищет здесь нечто особенное. Ту комнату, ту красную комнату. Это случилось у озера Буле; это часть Капу Кай,запретного моря.

Все то, что произошло у озера Буле, оно все там.

Как-то раз она забрела туда по ошибке. Потом искала это место, но так и не нашла. И теперь ей надо снова попасть туда.

…Это было так, давным-давно, Зимний сад торжественно открыли на Новый год в 2000 году. В ту ночь восемь лет назад они с братом пошли туда, хотя их мама Сольвейг им это запретила.

Но они все равно прошли лесом, вдвоем, ночью, и пришли в Зимний сад.

Дети пришли в Зимний сад, который открылся в лесу — там, где начинался Второй мыс. Причудливые старинные буквы над воротами отсылали воспоминания к старинному саду в какой-то другой стране, сфинксы по обе стороны от входа и свет, прежде всего свет. Яркий серебристо-металлический свет слепил глаза детям, вышедшим из темноты.

Все было так красиво, так величественно.

И пробудило чувства, которых дети прежде не знали.

Они шли на этот ясный резкий свет, к людям и празднику, ко всему, что там было.

Барон фон Б. любил играть в покер. Ему не всегда везло, но он встречал поражение как подобает мужчине. Иными словами — не подавая виду, так он говорил.

Итак, в самом начале был Поселок. Второй мыс и Первый мыс, большие леса и еще кое-что. Вначале была война, война, которую проиграли.

Победившая держава, огромное государство на востоке, положило глаз на определенные территории, где решено было устроить военные базы и все такое прочее; но страна все же сохраняла свою независимость.

Территории отдали победителю, на время. Именно там и был Поселок. Население быстренько эвакуировали, всех заставили переехать, и в последующие годы территория была отрезана от внешнего мира.

Именно в эти неспокойные годы барон фон Б., который оказался владельцем почти всего Второго мыса, большой части леса и всего прочего, уселся за карточный стол. Играл. И проигрывал. Играл. И проигрывал.

Папе кузин и Танцору; они все выиграли.

Весь Второй мыс, большую часть леса и все прочее.

А еще несколько лет спустя оккупированные территории возвратили, и тогда уже не барон, а папа кузин и Танцор с женой и тремя детьми приехали в Поселок. И поселились здесь. Как настоящий клан.

Такими они и были поначалу. Но вскоре Танцор и его жена погибли в автомобильной катастрофе, и трое детей остались сиротами.

Эти трое детей — это были Бенгт и близнецы Рита и Сольвейг.

Бенгт и дома, 1969.В детстве Бенгта завораживали дома на Втором мысе. Их строили на земле, которую папа кузин продал за большие денежки; Второй мыс был самой красивой морской косой в Поселке. Землю разделили на небольшие участки, на которых строили дома — современные коттеджи для строительной выставки домов для отдыха, одной из первых подобных выставок в стране. Когда выставка завершилась летом в конце шестидесятых годов, дома один за другим распродали, в основном под дачи состоятельным людям, дома были отнюдь не дешевы; часто покупателями оказывались совсем посторонние люди, никак не связанные с Поселком.

Это были особенные дома, утопические. Образцы новой дерзкой архитектуры. А Бенку, он разбирался в архитектуре, понимал в этом толк. Он изучал чертежи и обсуждал их с архитекторами, слонялся возле строек. Так что дома возникали у него в голове еще до того, как их успевали построить.

Он считал себя экспертом; ведь он знал о домах больше, чем новоявленные владельцы, больше, чем архитекторы, которые делали проект. Он же был местный и единственный представлял себе, как впишутся дома в окрестный ландшафт.

Окрестности, Поселок — это был его мир: Второй мыс, Первый мыс, четыре озера и большой густой лес, переходивший на востоке в болото — там, где вскоре построят тот дом на болоте. Бенку удивительным образом хранил в голове всю округу. Ее-то он и рисовал на своих картах. Такими картами он собирался заниматься и когда вырастет.

Бенку и карты.Они не были особой тайной. Он сам о них рассказывал, по крайней мере тем, кого хорошо знал. Но мало кто их видел, почти никто, поэтому многие считали, что это просто болтовня. Что Бенку просто выпендривается, как обычно.