Чтение онлайн

Пастухи "Аминты" беспечно проводят время, охотясь на зверей; охота же - благородное занятие в глазах феррарского светского общества. Охота для пастухов "Аминты" - не средство к добыванию жизненного пропитания, а - развлечение. Их игры - салонные игры конца XVI века.

Когда сидели пастухи и нимфы 

В кругу и тешились игрой, где тайну 

Свою соседу каждый шепчет... (Акт I, сц. II)

Все помыслы действующих лиц пасторали "Аминта" устремлены к любви. О любви говорит простодушный Аминта, лукавый Тирсид искушенная Дафна, мудрый старец Эльпино и жестокий сатир; о любви вещает хор пастухов в своих глубокомысленных сентенциях.

Но традиционный образ Амура не поблек; его атрибуты - лук и стрелы - еще сохранили свою силу; и благодаря тому, что чувство любви скрывается часто на аллегорическим образом Амура, Непосредственные сердечные излияния героев пасторали становятся в значительной степени аналитическими.

В Ферраре был свой Кастильоне - Аннибало Ромеи. Наподобие "Придворного" Кастильоне написал свои "Диалоги" и Ромеи. Они состоят из семи глав, посвященных рассуждениям о красоте, любви, чести, благородстве и т.д., в которых участвуют три дамы и кавалер. В этих "Discorsi" цитируется "Canzoniere" Петрарки, приводятся мнения Платона и Аристотеля. Произведение Аннибало Ромеи относится к тем многочисленным феррарским диалогам и трактатам, в которых казуистически диспутировалось о "сущности, генеалогии" любви, об ее признаках и проявлениях". Зрители "Аминты" находили в названной пасторали лишний повод вновь обсудить занимавшие их вопросы. Их волновали хлесткие афоризмы Дафны и Тирсида, заимствованные из "Науки о любви" Овидия; кажущаяся неуязвимой логика Тирсида и неловкие, но задушевные доводы Аминты требовали оценки. Перед зрителями дебатировались вопросы любви, почти в строгом ряде силлогизмов, как, например, в разговоре Тирсида и Аминты (акт II, сц. III), чтобы в конце пасторали увлечь этих зрителей порывом любви, не знающей рассуждений, как бы сметающей границы дозволенного и недозволенного любовным кодексом. Ибо показать такую любовь и было целью Торквато Тассо.

Бесчисленные намеки без труда понимались зрителями, сохранившими в памяти толкование различных писателей, которых они изучали в многочисленных феррарских кружках - академиях - Elevati, Filareti, Olimpici, Ascendenti, Afflati. Тассо мог без пояснений говорить устами Амура:

Лишь братьям 

Моим меньшим, прислужникам моим, 

На сельских и простых сердцах она (Венера) 

Оружье испытать их дозволяет...

ибо зрителям было знакомо мнение, что Амур не один; оно встречается у Лукиана, Сенеки, Стация, Полициано.

Одной из привлекательных сторон пасторали Тассо для современников было то, что "Аминта" полна литературных реминисценций. Вкус книгочеев находил в этом своеобразную прелесть. Можно сказать, что "Аминта" в значительной мере является мозаикой реминисценций из поэтов античных, латинских и греческих, и итальянских предшественников Тассо. Но хотя цветные камни этой мозаики взяты Тассо у других, гениальная композиция целого принадлежит ему одному. Я возьму наиболее красноречивый пример - монолог Сатира (акт II, сц. I). В нем мы встречаемся с перепевами чужих образов и с почти буквальным их повторением.

Вот пчелка, - хоть мала, а жалом все же 

Наносит раны тяжкие она. 

Но что-ж на свете менее Амура, 

Когда на самом маленьком пространстве 

Сокрыться может он: в тени ресниц, 

Средь локонов волос ли белокурых...

Но у Феокрита в идиллии "Амур - похититель меда", которая была известна Тассо по многочисленным переводам, встречается то же сравнение пчелы и Амура, а грациозные образы последних двух стихов находят аналогию, например, в канцоне Петрарки "Se’l pensier che mi strugge".

Далее:

О, горе мне! Все у меня внутри 

В крови и ранах...

А у Овидия в "Метаморфозах":

... nullasque in corpore partes  

Nescere quas posses unumque erat omnia vulnus ...

Перечисление даров, приносимых возлюбленной:

О, горе мне! Когда тебе цветы 

Я предлагаю яркие, не хочешь 

Ты, гордая, их брать. Не потому ли, 

Что ярче краски твоего лица? -

прием, обычный у буколиков; но настоящее место, не оставшееся, вероятно, без влияния XI ид. Феокрита, не теряет своей поэтической ценности. Повторное "о, горе мне" и сравнения Тассо, если и не самобытный плод его гения, - все же облечены в такую стройную форму, что достоинство Тассо не умаляется. Возьмем далее стихи:

Ведь если хорошо себя недавно 

Я разглядел на глади тихой моря, 

Когда умолкли ветры, - то презренья 

Я вовсе недостоин...

И вспомним знаменитое Виргилиево

Non sum adeo informis ; nuper me in littore vidi  

Quum placidum ventis staret mare.

Ограничусь приведенными примерами.

"Аминта" Тассо отмечена свежестью, найденной им у античных буколических поэтов, преимущественно у Феокрита, из которого у него встречается много отзвуков. Какими же средствами поэтической изобразительности пользовался Тассо, чтобы придать Своему произведению как можно большую простоту?
– Действующие лица пасторали говорят о природе полными непосредственности словами. Однако редко, лишь в речах Дафны (несмотря на несколько иной характер ее роли в целом) мы находим истинное чувство природы, глубокое понимание ее глухой, стихийной жизни, волнуемой силой "любви".