Чтение онлайн

Танцуем. Я веду. Такая податливая. Губы дышат в губы. Рука за запястье. Рука на моем плече. Рука в моих волосах.

— Да…

Соня

Собрав свои нехитрые вещи, не так и много надо на неделю и оставив Рафиде записку с извинениями и обещанием позвонить, Соня садится в машину Амира, так и не спросив, куда он собирается её везти на два дня. Два дня — крутится в голове.

Его руки уверено держат руль, он смотрит на дорогу, в машине тихо, только музыка.

По пути Амир сказал, что у его приятеля есть дача в живописном месте, и именно туда они направляются. Он говорил, что там красивый лес, река и большой и теплый дом. Но не дом занимал Соню, не лес и, тем более, не река.

По пути Амир вспомнил, что в доме нет продуктов, и остановился у большого магазина, где зачарованно смотрел, как Соня уверенно выбирает то, что, по её мнению, им потребуется, как, проходя мимо отдела с алкоголем, уверенной рукой, не сомневаясь, берет определенную марку виски, как точно знает, какой ей нужен сок…

— Соня, — на ухо, — ты научилась готовить? — с улыбкой. Тихо-тихо.

— Да, — на ухо, с улыбкой.

— Я поражен.

— О, я умею поражать.

— Даже не сомневаюсь, — с ухмылкой.

По пути Соня ерзала на сиденье, проводила пальцем по своей коленке, закрывала глаза и вздыхала. По пути Амир остановился, потому что не мог больше это терпеть, было просто невыносимо терпеть вздохи Сони, эта дача была невыносимо далеко. Он попросил Соню сидеть спокойно, попросил почитать что-нибудь, иначе, он поклялся, они не доберутся до теплого и большого дома, и он возьмет Соню прямо тут, на обочине.

Это были длинные два часа пути для коротких двух дней.

Пакеты так и не добираются до кухни, пакеты валяются в прихожей, в холодном большом доме, когда Амир, вжимаясь в Соню, поднимает её вдоль стены. Когда белье снимается с невероятной быстротой. Когда ноги Сони обхватывают мужскую спину. Когда Амир врезается в Соню, ловя губами её крик, а потом отпускает губы, позволяя себе услышать эти рваные вздохи, стоны, захлебывающиеся рыдания.

Потом Амир разбирается с отоплением, со спальней, с кухней, где оставляет Соню не без опасений, наедине с продуктами. Ужин оказался на удивление вкусным.

— Мммм, ты умеешь поражать.

— Не представляешь как.

Ночью Амир получает представление о возможностях Сони поражать. Ночью Соня получает представление о возможностях Амира любить.

Амир

Я счастлив. По-идиотски, абсолютно счастлив. Просыпаюсь позже Сони, иду на запах еды, только вовсе не еда привлекает меня. Соня… В машине, когда я вез в этот дом Соню, меня одолевали разные фантазии. Различные по своей испорченности, похабности даже.

Так вот, у меня действительно паршивая фантазия.

Соня умеет удивлять. Сонина любовь граничит с откровенной похотью. Я не хочу знать, где Соня этому научилась. Не могу думать о том, кто научил Соню этому. Я могу только получать удовольствие от её откровенности, от жажды, от страсти, которую она не скрывает, которую она открыто предъявляет мне, как паспорт на таможенном контроле — в развернутом виде.

Захожу на кухню тихо. Соня стоит ко мне спиной, что-то размешивая в чашке — чай.

С улыбкой отмечаю, что хлеб намазан клубничным вареньем.

Что-то не меняется.

И — дежавю.

Вижу огромный теплый свитер голубого цвета. Вижу тапочки. Вижу ноги носками внутрь, которые покачиваются в одном им известном ритме.

Что-то не меняется.

Подхожу сзади, обнимаю немного больше, чем собственнически.

— Знаешь, в этом свитере, ты как ребенок, помнишь… ты раскачивалась на носках.

— Ты пытаешь обидеть свой свитер или мои ноги? — смеясь.

— Нет, определенно не свой свитер.

— Значит ребенок?

— Точно.

Резкий поворот в моих руках, куда-то побежала под «жди здесь», возвращается и включает музыку. Тот же свитер. Те же тапочки. Те же носки.

Под первые аккорды толчок в грудь: «Сиди смирно». Движение бедром, резкое: «Трогать только глазами». Движение в другую сторону. «Только глазами», — легкий поцелуй.

Музыка набирает ритм, темп, громкость. Соня набирает темп. Движения точны и размеренны. Движения бьют точно в цель. Она изгибается, как кошка, я вижу, что растяжка у Сони больше, чем я думал. Я вижу, как волосы двигаются в ритм с бедрами, вижу, как свитер слетает с Сони и летит в меня, следом отправляются носки и трусики, бесстыдные прозрачные трусики, которыми она проводит по моему лицу, прежде чем легко поцеловать меня. Последние аккорды приходятся ровно на Соню, сидящую на столе, открытую для меня, приходятся на: «Можешь трогать». И я трогаю. Не знаю, куда пропала моя выдержка, потому что «трогаю» я сразу, без прелюдий, там же, на столе.

Соня

Два дня пролетели очень быстро. Два дня… всего два дня, именно столько отмерил Амир для Сони, но кто она, чтобы жаловаться и предъявлять претензии.

Полгода она ничего от Амира не слышала, стараясь не обижаться, не злиться. В конце концов, на что она могла рассчитывать? Соня знала, как тяжело с детьми. Жена Амира вымотана тремя мальчишками, он просто позволил себе эти выходные… Так?

А она, Соня, просто позволила провести с ней эти выходные. Ничего личного, просто секс. Ничего личного. Ничего.

Несмотря на это съедающие «ничего», Соня злилась. Сильно. И она скучала. Иногда она общалась с Рафидой, которая, на удивление Сони, не задала ни одного вопроса, приняв как должное версию Сони о внезапном возвращении домой.

Сонина карьера продвигалась весьма успешно. Соня была успешной, умной и целеустремленной. Соня выглядела счастливой. Она улыбалась Максу, она пыталась сохранять видимость счастья, она пыталась дышать, сохранить дыхание, которое вернулось к ней в большом и теплом доме на берегу реки.

Когда в один из дней испуганный взгляд девочки с кассы обращается к ней: «Софья Эрнестовна, вас там спрашивают», — и «спрашивают» произносится с придыханием, Соня устало встает.

Комиссия? Проверка? Как некстати. Она хочет домой, она хочет отдохнуть, она хочет не думать…

Поднимая глаза, Соня видит Амира. Соня понимает придыхание девочки «спрашивают». Он стоит рядом с кассой, руки в карманах, идеальные стрелки брюк, серо — голубая рубашка, так подходящая к его серьезным глазам, расслабленный галстук.