Чтение онлайн

Нонг недоверчиво посмотрел на Гейса, и тот, улыбнувшись, добавил:

– Особенно с белыми туанами!

Наконец юноша поверил, что эти люди хорошие, и признался:

– Я и хотел присоединиться к таким, как вы.

– Так и идем с нами! – предложил Салул.

– Охотно, – сказал Нонг, – но как же быть с моим туаном?

И юноша подробно рассказал о недавнем происшествии.

– Жаль человека, – задумчиво произнес Гейс. – Во всяком случае, он не из тех, кого мы считаем врагами.

– Верно, – согласился Салул, – и надо подумать, как его освободить. Но сначала обсудим наши дела. Идем скорее, а там посмотрим.

Все четверо пошли дальше и через два часа были в лагере инсургентов.

Лагерь размещался в долине меж гор, на берегу речушки, и выглядел, как обыкновенная малайская деревня. Ведь для того чтобы построить такую деревню, нужно всего лишь несколько часов. Тут было человек триста народа, все преданные делу, сознательные борцы.

Они составляли как бы войсковую школу будущих командиров. К беглецам, прятавшимся тут раньше («бандитам», как их называли голландцы), присоединились новые товарищи и под руководством бывшего офицера, метиса Пуана, начали обучаться военному искусству [25] .

С того времени и прекратились налеты, о которых рассказывал Пипу ассистент-резидент в Тэнанге. Этим и объясняется, что Пипа никто не трогал во время его охоты.

Прибытие новых товарищей взбудоражило весь лагерь. Особенный энтузиазм вызвало то, что приехали Гейс и Салул, герои, захватившие корабль. Об их подвиге ходили легенды, в которых не последнее место занимал «оранг-путих», присоединившийся к яванскому народу. На него смотрели, как на чудо!

Вскоре в одной из пещер началось совещание. В нем приняли участие четыре человека: Салул, Гейс, Пуан – красивый молодой человек в военной форме – и Селим. Последний был похож на чистокровного араба: смуглое лицо, острый нос и черная борода.

Было ему лет сорок пять. Он пользовался большим авторитетом, особенно среди магометанского населения, и всю свою жизнь посвятил борьбе с колонизаторами. Задачи Селима значительно отличались от задач его товарищей.

Он был сначала членом мусульманской партии, потом «Сарэкат-Райят». Тут он вошел в число меньшинства, стоявшего за решительные действия, но революцию мыслил лишь как национальную: надо прогнать голландцев и создать независимое государство. Социальные вопросы Селим оставлял «на потом». Это пока не мешало всем им идти по одному пути. Селим возглавлял национально-освободительное движение в Бантаме.

Первым проинформировал участников совещания Салул:

– Корабль до последнего времени укрывался у южного побережья, в расщелине так называемых «Скал Ласточкиных Гнезд». Он должен был выгрузить оружие в соответствующем месте. Часть этой работы уже выполнена, а что успели сделать дальше, мы еще не знаем. Гейс выяснил, что власти что-то пронюхали и направили туда миноносец под командованием бывшего мичмана на «Саардаме» ван Хорка. В Батавии и окрестностях дела идут хорошо. Если Селим не обидится, – усмехнулся Салул, – я могу добавить, что за последнее время многие рабочие из «Сарэкат-Райят» присоединились к коммунистам.

– Пусть себе присоединяются куда хотят, лишь бы не сидели сложа руки! – сверкнул глазами Селим.

– А насчет действий, – продолжал Салул, – дело обстоит так, что уже становится трудно сдерживать народ. Основное ядро из рабочих организовано. Выступление намечено на ноябрь, если, конечно, не будут возражать на местах.

– Но нужно добавить, – заметил Гейс, – что в Вельтэвредене при мне случилось одно неприятное происшествие: какой-то безумец бросил бомбу во дворец генерал-губернатора. Губернатору вреда от нее никакого, а нам – большой. Можно ждать усиления репрессий, общего наступления на нас. Я даже готов допустить, что это умышленно сделано агентами правительства.

– Да, неприятно, – согласился Селим, – но задумываться тут особенно нечего. В Бантаме, например, поднимается весь народ. Вместе с Батавией восстание охватит всю западную Яву, а там и дальше пойдет. Главное – начало! Я согласен на ноябрь. Времени еще хватит.

– Нужно наладить дело в Центральной Яве. Там тоже есть почва. Мы туда и едем, – сказал Салул.

– Тем лучше!

– А я должен напомнить о своем, – выступил Пуан. – Не забывайте о самом главном: об оружии. Необходимо сначала сконцентрировать его в определенных пунктах, а уж потом назначать срок.

– Не забывайте, – горячо ответил Селим, – что мы подготовились и без этого оружия! Даже если бы его не было, мы все равно выступили бы. А теперь – тем более!

– Согласен, – кивнул Пуан, – и все же этот вопрос нужно обсудить в первую очередь.

– Ради этого мы, главным образом, и приехали сюда, – прервал их спор Салул.

– Ладно, – сказал Пуан, – допустим, что лучшего места, чем это, быть не может. Оно и как бы далеко, и вместе с тем очень близко: на расстоянии всего лишь двухдневного перехода. И все же создавать большой склад оружия в этой долине очень рискованно. Пошлют сюда приличный отряд – и всему делу конец, не успеем перепрятать. Значит, нужно найти такой пункт, где ищи не ищи – не найдут. Может быть, дальше в горах подходящее место есть. Но – далеко, а оружие всегда должно быть под рукой.

– Нельзя ли как-либо договориться с этими бадувисами? – предложил Салул. – У них наверняка есть тайники.

– Ничего не получится, – сказал Селим, – я их хорошо знаю. Они фанатики, – я имею в виду их руководителей, особенно таинственного Гиранг-Ту-Уна. Единственное, чего они хотят – чтобы их не трогали. Да они первые и выдадут нас, если придут голландские войска! Им ни к чему освобождение страны, от которой они сами отмежевались, а важна только своя собственная независимость, которой они фактически и пользуются.

– Правильно, – поддержал Пуан. – Даже больше того: они настолько чуждаются общения с посторонними, что помимо известного «табу» придерживаются других, не менее строгих законов. Знаете ли вы, что если чужой человек попадет в жилище таинственного Гиранг-Ту-Уна, то оно считается оскверненным? Гиранг обязан оставить его и искать для себя новое пристанище.

– Где он живет теперь? – спросил Салул.

– Черт его знает! У них все покрыто тайной. Жилище Гиранга не знает даже никто из бадувисов, кроме их сорока «святых» мужей. Эх, вот бы хорошее место было для склада нашего оружия! – с завистью закончил Пуан.