Ампула Грина
Шрифт:
– Ладно, я принял закон… – Валерий сел на корточки между мальчиком и лапом. – Но причем тут полеты?
– А ты знаешь, как работает самолетное крыло?
– М-м… Знал. Но подзабыл, – соврал Валерий.
– Оно снизу плоское, а сверху выпуклое. Поэтому воздух обтекает его неодинаково. С выпуклой стороны путь у воздуха длиннее и скорость больше, чем снизу. А там, где у газа или жидкости скорость больше, давление уменьшается. Значит на крыло снизу вверх давит подъемная сила…
– Правильно. Я вспомнил…
– Ну вот. И со временем так же. Если оно движется с разной скоростью, между двумя потоками возникает энергия. Тоже подъемная сила…
– С ума сойти! – искренне восхитился Валерий. Не столько теорией, сколько ее изобретателем. Но и теория была "с ума сойти". Впрочем, все гениальное граничит с бредом. А то, что идея мальчишки не совсем бред, доказывал вот этот самый лап – он прилег рядом, как уставшая собака, и тихо шелестел вертушками.
– Странно, что до этого никто не додумался раньше… – неуверенно сказал Валерий.
– Наверно, додумывались. Только никто не догадался использовать стул. А в таких стульях напряжение накапливается особенно сильно. Не знаю почему…
Оба стали смотреть на стул.
– А вот все эти штуки на нем… Они для чего?
– Регуляторы всякие, – отозвался мальчик уже более охотно. – Стабилизаторы. Лапы, он ведь капризные. Потому что потоки времени неравномерные, то есть изменчивые. Как вода в ручье… А коробка – это приемник мысленных команд. Чтобы управлять на расстоянии…
– Получается?
– Без веревки пока не получается… Да и с веревкой не всегда, – признался юный изобретатель. – Сейчас вот тоже… Я же ему не велел спускаться, а он…
Мальчик на коленках подобрался к лапу, щелкнул по коробке, тронул бумажную вертушку на ножке стула. Вертушка держалась на изогнутой проволочной шпильке. Шпилька покосилась и упала.
– Вот с-скотина… – шепнул мальчик. Оглянулся на Валерия. – У тебя нет чего-нибудь, чтобы ее прикрепить? Она держалась на смоле, да та высохла…
– М-м… – Валерий мысленно перетряхнул содержимое чемоданчика. – Кажется, нет… – И вспомнил! – Подожди-ка!..
Выудил из кармана платок, отодрал от материи прилипший комок ириски. – Вот… вроде смолы…
– Ура… – тихонько сказал мальчик. Помусолил пальцы, отщипнул от клейкого комка примерно треть и этим кусочком умело прикрепил основание шпильки к ножке стула. – Вот так. И не вздумай больше валять дурака…
Вертушка закрутилась.
– Не туда! – Мальчик и щелкнул по бумажным лопастям. Они послушно завертелись в обратную сторону. Хозяин лапа сел на прежнее место. Слепил из оставшейся ириски что-то вроде крохотной шахматной пешки, посадил ее на зеленое от сока подорожников колено, покачал.
– В этой штучке тоже напряжение времени? – спросил Валерий.
– Не-а. Это же аморфная масса. А напряжение возникает там, где есть жесткая структура. Из клеток или из кристаллов…
– Слушай, ты в каком классе? – не выдержал Валерий.
– В третьем. То есть перешел в четвертый…
– А откуда у тебя такие знания? По физике и вообще…
– Отовсюду… В Информатории все есть. Подключайся и скачивай.
– Не всякий к нему умеет подключаться…
– Я научился… помаленьку… Там есть раздел "Темпоральные векторы и кольца Великого Кристалла"… Он вообще-то закрытый, но я нашел щелку…
"С ума сойти, – опять восхитился Валерий. Про себя. – Велики чудеса твои, град неведомый Инск…"
– Тебе не говорили, что ты юный талант?
– Не-а… – опять сказал мальчик. – Я юный троечник. Я не умею даже складывать столбиком четырехзначные числа.
– Говорят, этого не умел и великий Эйнштейн.
Мальчик не удивился имени Эйнштейна – видимо, знал. Ответил со вздохом:
– Скажите это Нине Петровне.
– Твоя учительница?
– Ну…
– Придирается?
– Нет, она хорошая. Но я же правда не умею складывать столбиком… – Он отклеил от колена пешку и вылепил вермишелинку.
– Как тебя зовут? – спросил Валерий.
– Лыш…
– Как?!
– Лыш, – отчетливо повторил мальчик. Это как-то перекликалось с "лапом".
– Тоже сокращенное слово? – проявил догадливость Валерий.
– Нет, не сокращенное. Оно из стихов, – с прежней отчетливостью сообщил мальчик Лыш.
Валерий вопросительно молчал. Тогда Лыш внятно и коротко разъяснил.
– Дело было в первом классе. Зимой выпал большой снег и мы слепили снеговика. Он был маленький, и его назвали Малыш. Потом мы на уроке физкультуры катались на лыжах с горок и Малыша тоже поставили на лыжи. Но он все время падал. Пришлось поставить у забора… А назавтра Нина Петровна сказала, чтобы мы сочинили стихи про зимний день. И я написал:
Снегу стало выше крыш.Наш МалышСвалился с лыш…– Хорошо сочинил…
– Нина Петровна тоже сказала, что хорошо. Только подчеркнула последнее слово. Говорит, что на конце нужна буква «жэ». А я стал спорить. Потому что, если «жэ», то получается нескладно. Называется "неточная рифма"…
– Почему неточная? Произносится же все равно как с буквой "ша"…
– Это я уже потом понял. А тогда спорил изо всех сил. Я свое, а она свое…
– И что? Снизила оценку?
– Нет, поставила пятерку. Засмеялась и говорит: "Ну, хорошо. Только в контрольном диктанте или сочинении, когда подвернется это слово, пиши все же по правилам". Я сказал, что ладно. Тогда все тоже стали смеяться: "Лыш, не падай с лыш-ш…" Так и приклеилось…
– Не обидно? – осторожно спросил Валерий.
– Не-а. Это же не дразнилка, а как второе имя. Даже лучше, чем первое. Константинов на Земле полно, а Лыш один единственный. – Из чего следовало, что настоящее имя Лыша – Константин.