Чтение онлайн

Однако у меня был ответ и на этот вопрос:

– Могли, но не хотели. Получилось бы, что они, академики и офицеры всякие стали бы убийцами. Даже цареубийцами. А тут мальчик Май Веткин случайно подорвался на непонятной штучке, никто не виноват…

– Сволочи… – прошептала ласковая девочка Света.

– Люди, а ну пошли отсюда! – вдруг сказала (вернее, приказала) Грета. – Быстро, быстро. Мало ли что они думают теперь … Мы ведь не знаем, какой у нее разлет осколков… Марш вон туда! – И она показала на кирпичную стенку с оконными проемами. Это были развалины старинного пакгауза.

– Это вы "марш", – боязливо вспомнил я. – А мне-то надо на кочку. Взять эту штуку и забросить подальше.

Грета посмотрела на меня продолговатыми коричневыми глазами.

– Дер кнабэ ист кранк? – сказала она тоном братца Лыша (и это, очевидно, значило, что я спятил).

– А что делать-то? – спросил я, чувствуя себя кругом виноватым.

– А кто-то обзывался "детский сад"! – Грета, вытянув шею, опять глянула на кочку с яркой искрой. Потом, видимо, боясь "дальней прослушки", выхватила блокнотик и написала в нем корявое слово:

Май и Света укатили за лучеметом, а мы с Гретой затаились в развалинах склада. Изредка поглядывали через окно-амбразуру на кочку с проклятой «коробочкой». Было по-прежнему безлюдно ("пусто на Пустоши"), но мало ли что! Вдруг по закону "подлых совпадений" появится кто-нибудь, полезет в воду. Например, пацанята за рогозом с бархатными коричневыми головками. Или полудикие инские гуси решат поплавать, поохотиться за рыбками. Придется отгонять…

Мы были как часовые. За кирпичной стеной мы чувствовали себя в безопасности. Стало казаться даже, что все случившееся – вроде игры… Мы сидели у окна друг против друга, прижимаясь плечами к стене. Грета беззаботно (хотя беззаботно ли?) похлопывала себя черной пилоткой по сандалиям. Ноги у нее были совсем, как у индейца, царапины на коже выделялись частыми белыми нитками. Впрочем, и у меня почти так же. Только у меня еще была свежая ряска. Я начал стирать ее ладонью, скатывал в тонкие зеленые валики и внимательно разглядывал их. Почему-то стеснялся смотреть прямо на Грету.

А она все щелкала пилоткой и мурлыкала неразборчивые слова на мотив «Уралочки». Потом спросила:

– Грин, это ничего, что я пою твою песенку?

– Прочему же мою? Она ведь… общая. Всех, кому нравится…

– Но строчки-то те самые… из письма. Запомнились почему-то… – И она спела понятнее:

– Пой на здоровье… Мне даже нравится… – И я, почти не стесняясь, допел вместе с ней:

и оба посмеялись.

– Грин… а других слов ты не помнишь? Ещё?

– Я вспомнил еще немного. Недавно… А может, придумались. Но это уже из середины песенки, жалоба Юшика, когда он под полкой:

Грета опять засмеялась. Уже без меня спела эти строчки вполголоса (сразу запомнила!). Надела пилотку и стала смотреть мимо меня.

– Грин…

– Что? – Я слегка испугался.

– Грин, а мы ведь нашли тот Круг… Рядом с которым проходит Дорога. Самая дальняя и бесконечная.

Мне стало не по себе. Не страшно, а как-то… будто лицом к лицу с открытым космосом. Я поверил сразу. Шепнул:

– И что на ней?

– Не знаю. Наверно, все что угодно… Кроме смерти…

Я хотел спросить, почему «кроме». Но она заговорила опять:

– Грин, я сейчас еще скажу… Только ты про это никому. Про Круг можно, а про это не надо… И лучше сам сразу забудь. Потому что это не имеет значения, только я должна сказать…

– Что? – прошептал я и почувствовал, как теплеют уши.

– Вот что… Ты мне очень-очень нравишься, Грин… И ничего не говори в ответ…

А я и не знал, что сказать.

Ну да, Грета мне тоже нравилась. Однако не так, чтобы «очень-очень». Не больше, чем Света. Они обе нравились, но без всяких там сердечных страданий с моей стороны. И если бы пришлось выбирать, я бы… просто сбежал куда-нибудь.

Но бежать не пришлось. К великому моему счастью раздался звон велосипедов и появились взмыленные Май и Света. Май – с клеенчатой хозяйственной сумкой. Он осторожно вынул оттуда лучемет.

Грета деловито (словно и не было только что разговора со мной) спросила:

– Спички не забыли?

Май похлопал по карману.

Грета взяла у него лучемет, без лишних слов пристроила в нижней части кирпичного проема. Скомандовала:

– Зажигай…

Май зажег свечку.

При солнце огонек был бледным, а луч совсем неразличимым. Но когда мы по очереди подставили ладонь, то ощутили сильное тепло. Чем дальше, тем оно будет сильнее… Но хватит ли этой силы, чтобы запалить взрывчатку? Я поделился сомнением:

– Не слишком ли маленькое расстояние?

– Если не сработает, пойдем на башню, пустим оттуда, – решил Май.

Приглядевшись, мы все же стали различать луч: там, где он проходил, воздух делался светлее и как бы струился. Но это было заметно лишь вблизи. А как попасть по «коробочке» отсюда, с сотни метров? Тем более, что никакого прицела мы не успели смастерить…

Май сказал, что можно целиться, глядя вдоль дощатой подставки: ее край параллелен лучу.

– Вот и давай, – решила Грета.