Чтение онлайн

Как бы я ни старалась, это давящее чувство одиночества невозможно описать словами.

Воздух все еще хранил следы присутствия Джюнко. Она ушла, но пройдет немало времени, пока истощится энергия нашей памяти, пока наши воспоминания покинут дом вслед за ней.

Одиночество.

Я погрузилась в него с головой. Оно затопило наш дом, в котором, кроме меня, сейчас не было никого, только спящая Микико. Подумать только – еще совсем недавно мы жили здесь впятером и по вечерам на кухне было тесно и шумно. А сейчас здесь пусто и тихо…

Казалось, за свою жизнь я могла бы уже и привыкнуть к таким поворотам, так почему же каждый раз они застают меня врасплох? Почему каждый раз как впервые?

Вылечит только время.

Я заставила себя встать со стула и кое-как дотащилась до раковины. Надела фартук и принялась мыть посуду. Домыв посуду, выключила свет и уже собиралась подняться к себе в комнату, как вдруг увидела за окном чью-то тень. Темный силуэт на стекле.

Я испуганно замерла, не сводя взгляда с загадочной тени.

Из темноты вынырнула рука и постучала по стеклу.

«Может быть, это мама? Мало ли – забыла ключ, увидела, что на кухне горит свет, и решила постучать. А может быть, это Джюнко?» – думала я, шаг за шагом приближаясь к окну.

– Кто там? – дрожащим голосом спросила я.

– Это я, Ёшио! – послышался в ответ голос брата.

На секунду все поплыло у меня перед глазами, будто я очутилась в нереальном, призрачном мире. Какой Ёшио? Ёшио спит сейчас в своем интернате и видит десятый сон. А вдруг это снова его дух, как тогда на Сайпане? Но нет, не похоже – слишком уж натуральным было движение его руки, и голос, и этот стук в окно…

Я открыла раму. Брат стоял внизу под окном, поднявшись на цыпочках, чтобы дотянуться до подоконника.

– Что происходит? Ты что, сбежал из интерната?

Ощущение, что все происходит во сне, не проходило. Мой собственный голос звучал нереально, как чужой.

– Нет-нет. Никуда я не сбежал. Просто мне не спалось, и… неважно. Скажи, с Джюнко что-то случилось? – неожиданно спросил брат.

– Знаешь, раз уж ты пришел, то заходи в дом. Только, пожалуйста, через дверь.

Брат кивнул. Он стоял посреди ночного сада, такой маленький и слабый, но вместе с тем такой надежный.

Я открыла дверь и впустила его в дом.

Потом мы сидели на кухне.

– Что ты, в дверь позвонить не мог, как все люди? Напугал меня до полусмерти, – сказала я, подавая ему чашку горячего какао.

– Ну, я сначала подумал, что вы уже спите, а потом увидел, что свет на кухне горит. Ну вот и пошел проверить что и как.

– И как же ты из школы выбрался?

– Так ночью это раз плюнуть. Все же спят. Я выбрал удобный момент, и только меня и видели. То есть как раз никто меня и не видел, – брат улыбнулся и снял свитер. Под свитером оказалась пижама.

Он допил какао и протянул мне чашку:

– Можно мне еще? Так вкусно!

Я до сих пор еще не совсем пришла в себя. Этот ночной визит выбил меня из колеи, и мне то и дело казалось, что я проваливаюсь в сон и мой брат, который сидит сейчас передо мной в пижаме и протягивает мне чашку, – всего лишь снится мне.

– А как ты узнал про Джюнко? С ней и правда не все в порядке.

– Она целый день посылает мне сообщения, ну, вернее, телепатические сигналы. Такие сильные, как будто ей очень плохо, – сказал брат как ни в чем не бывало.

– Значит, ты действительно умеешь читать мысли? Здорово! – восхищенно сказала я. – Джюнко от нас ушла. Ушла из дома.

Про деньги я не стала ему говорить. Но он и сам, наверное, почувствовал, что все не так просто и что есть что-то еще, какие-то дополнительные обстоятельства.

– Я не уверен, что правильно все понял, но, кажется, ее дочка украла у отца кучу денег и сбежала из дома. Вот Джюнко и ищет ее теперь. И во всем винит только себя. Так жалко ее.

Версия брата была в духе предположений Микико. Еще один вариант… Ну что ж, может быть, мы никогда и не узнаем, что там произошло с Джюнко и ее дочкой на самом деле. А может быть, и узнаем, но в любом случае это произойдет не скоро.

– Ты знаешь, сигналы были такими сильными, что у меня даже голова разболелась. Я чуть было в медпункт не пошел.

– А о чем были сигналы?

– Ничего конкретного. Просто я видел какие-то образы, а еще ее лицо. Почему-то я сразу понял, что она больше не сможет у нас жить и что, когда я вернусь из интерната, ее уже не будет. Ну в общем, мне стало очень грустно и я все время думал, а как там дома. Заснуть никак не мог. Думал, а вдруг Джюнко умерла? Как там мама – наверное, она сидит и плачет, плачет…

– Ты что, не знаешь маму? Какие слезы – она позвонила своему другу и пошла с ним бар. До сих пор не вернулась, между прочим, – улыбнулась я.

– Значит, она потом будет плакать, – упрямо сказал брат, и я вдруг заметила, что он и сам чуть не плачет, глядя на фартук Джюнко, который был аккуратно сложен на маленьком сервировочном столике, стоявшем рядом с холодильником.

– Что же мне делать? Наверное, лучше вернуться… – наконец произнес он. – Как ты думаешь?

– Делай, как считаешь нужным. Хочешь – возвращайся, хочешь – оставайся. А Джюнко должна сама решить свои проблемы. Никто другой за нее этого делать не станет. Боюсь только, мы не скоро узнаем, что с ней и где она.

– Мама снова собирается выходить замуж? – вдруг спросил брат.

– Вполне возможно. – Я подумала, что молодой мамин любовник с радостью воспользуется представившимся ему шансом.

– А если они поженятся, что ты будешь делать?

– Я? Перееду куда-нибудь. Буду снимать квартиру. Мне не очень-то хочется жить в одном доме с таким молодым «папой».

– Значит, ты будешь жить с Рюичиро?

– Не знаю. Вряд ли.

– А со мной что будет?

Понятно, что он волнуется. В этом возрасте дети как домашние животные – во всем зависят от своих хозяев, то есть родителей.