Чтение онлайн

На боку у каждого воина блестели ножны с острым клинком, за пояс был заткнут боевой топор и ножи, солдаты также прихватили с собой луки и палицы. На телегах везли две катапульты, которые, как считал Кулл, им могут понадобиться.

Ножны короля переливались на солнце драгоценными камнями, украшавшими их, — рубины, сапфиры и изумруды составляли хитроумный узор. Огромный меч атланта уже неоднократно выручал владельца в многочисленных схватках и не раз обагрялся кровью врагов королевства. По приказу короля кузнец накануне специально заточил клинок, впрочем, как и боевой топор, и кинжал, висевшие на боку могучего воина.

Кулл взял с собой много подарков, под тяжестью которых скрипели телеги: он надеялся вначале попробовать обменять на них амулет, а не вступать в схватку. К тому же по пути его маленькой армии могли встретиться и другие племена дикарей, которых тоже следовало умилостивить подношениями, хотя, в случае необходимости, все валузийские воины могли оказать достойное сопротивление.

Великолепно сложенный Кулл напоминал льва, готового вступить в сражение. На его атлетическом загорелом теле не было ни капельки жира, мышцы играли при каждом его движении. Король выделялся среди всех воинов, составлявших отряд, своей статью и мощью. Его уверенный взгляд говорил о том, что этот человек знает себе цену и ни перед кем не отступит.

Морган, отправившийся в поход за амулетом, чтобы помочь своему младшему сыну, выглядел жалко в сравнении с королем. И возраст у него уже был не тот, и не было у него такого опыта ведения сражений, как у Кулла, хотя в молодые годы он любил поохотиться, о чем свидетельствовали многочисленные трофеи, украшавшие залы в его доме. Однако представитель древнего знатного рода в молодые годы по большей части проводил время в городских стенах, но случившееся с сыном заставило его сняться с места и отправиться в джунгли.

Когда отряд следовал по улицам Хрустального города, жители высыпали на улицы, желая воинам удачи: весть о случившемся быстро разнеслась по всем домам и тавернам. Многие лелеяли надежду на то, что если Куллу с его воинами все-таки удастся раздобыть амулет жизни и смерти, то он сможет помочь не только тем двоим, ради которых и была затеяна экспедиция. Никто не хочет умирать, не представляя, что ждет его за тонкой гранью жизни и смерти. На этой земле, по крайней мере, уже многое известно, человек как-то обустроился, оброс друзьями и родственниками, а что ждет его за Вратами, о которых ходило столько легенд? Каждый надеялся, что и ему, может быть, удастся задержаться подольше на этом свете, если амулет все-таки способен возвращать людей из владений Владыки Смерти…

Отправляясь в поход, Кулл оставил приказ продолжать расследование нападения на молодого Галлуса. Допросившие хозяев и постояльцев городских таверн воины, посланные Куллом, узнали, что на прошлой неделе, поздним вечером, в самом дальнем и темном углу в общем зале самой маленькой пивной встречались четыре человека. Один, слишком богато одетый для подобного заведения, закрывал платком лицо, видимо не желая быть узнанным, остальные просто надвинули шляпы на глаза. Они о чем-то тихо беседовали, потом богатый господин передал каждому из трех по небольшому мешочку — скорее всего, с монетами. Больше хозяин таверны ничего сказать не мог.

Лишь через много месяцев отряд Кулла добрался до джунглей, в дебри которых им предстояло пробраться. Кулл решил, что они пойдут вдоль реки, петлявшей среди деревьев. В любом лесу лучше держаться поближе к воде — чтобы было, что пить, и чтобы пополнять запасы продовольствия. Ведь где река, там и рыба, и к ней обязательно приходят на водопой различные животные.

Кулл внимательно разглядывал темно-синюю поверхность. Вода была необычного, слишком насыщенного синего цвета, правда, оставалась прозрачной — на дне просматривались все камни причудливых форм и всевозможных размеров.

Китулос подошел к воде вслед на Куллом и проверил ее на наличие колдовских чар. Придворный лекарь Эл-та зачерпнул воды в рог и на всякий случай капнул в нее настойки из целебных трав, чтобы сделать ее абсолютно безопасной для питья. Кулл первым отпил из рога. Вода показалась ему удивительно вкусной и свежей.

Отряд тронулся в путь вдоль берега. Воинам приходилось мечами прорубать себе дорогу. Сверху свисали лианы, по стволам деревьев вверх ползли причудливые растения, огромные широченные листья непонятных кустарников тоже сильно осложняли путь.

По приказу Кулла воины, идущие впереди, менялись через каждые пятьсот шагов, переходя в конец строя. Новые, со свежими силами, принимались рубить ветки, закрывающие дорогу. Потом наступал черед следующих, затем очередь вновь доходила до первых, и все повторялось вновь. Периодически приходилось делать привалы, чтобы испить вкусной речной воды и немного отдохнуть. Люди устали от бесконечного сражения с растительностью джунглей. К тому же они постоянно отбивались от назойливых мошек, так и норовящих залезть в глаза, ноздри и уши.

Когда уже начало темнеть, отряд вышел на большую поляну, поросшую по краям непонятным растением с широченными листьями в человеческий рост высотой. Кулл объявил ночной привал, сказав, что этими листьями воинам следует укрыться ночью, как одеялом, — они были такими большими, что в них можно было замотаться. Каждый топориком срубил себе по листу и стал готовиться к ночлегу. Воины развели несколько костров, достали запасы сушеного мяса, несколько человек сели на берегу в надежде поймать рыбу. Им повезло: река просто кишела крупными рыбинами, незнакомыми валузийцам. Они оказались огромными, конечно, не такими, как листья неизвестного куста, но взрослый сильный мужчина с трудом вытягивал улов из реки. Вдоволь насытившись, валузийцы улеглись на изумрудную траву, завернувшись в гигантские листья, и только дозорные остались бодрствовать на своих постах.

Ночь прошла спокойно. Их не беспокоили ни люди, ни звери. Лишь где-то в отдалении слышалось рычание льва, не решавшегося подойти поближе, кричала гиена, щебетали незнакомые птицы.

Рано утром Кулл поднял отряд, приказав двигаться дальше. К полудню джунгли поредели. Воинам больше не приходилось прорубать себе дорогу. Они могли относительно свободно двигаться между деревьями, и даже телеги, на которых стояли катапульты и лежали пожитки, без особого труда маневрировали между стволами. Потом впереди показались невысокие хижинки.