Чтение онлайн

— Значит, муж в городе, и ты к нему топаешь? — поинтересовался Борис, оценивающе поглядывая на Ольгу.

— Ага, — согласилась та не оборачиваясь. — Он же неумеха, пропадет. Только со мной никто не хотел идти, пока вы не появились. Спасибо.

— Еще заходи, — привычно обронил Борис.

Ольга сбилась с шага, повернулась и удивленно посмотрела на него. Не обиделась, просто не поняла.

— Это у него такая присказка, — пояснил я останавливаясь. — Вместо «пожалуйста».

— А, — кивнула Ольга и зашагала дальше.

Борис задержался, провожая ее взглядом и будто бы что-то прикидывая про себя. Мне это сразу не понравилось. Прекрасно знаю такое оценивающее зырканье, брат еще в детстве так на приглянувшиеся игрушки в «Детском мире» смотрел.

— Ты чего задумал? — осторожно спросил я.

— Научить ее муженька котлеты жарить, — пробормотал он и поскреб рыжую щетину на щеке. — Побриться надо.

— Совсем сбрендил? — уточнил я, чувствуя, как холодок тревоги растекается в груди.

Борис, наконец, удостоил меня взглядом.

— Чего?

— Сбрендил, говорю?

— Меня длинная щетина напрягает. Тебя не?

— Да причем тут щетина! — разозлился я и тут же понизил голос, видя, что Ольга с девчонкой притормозили и ждут нас. — Ты чего так на нее пялишься?

— На кого? На эту колхозницу? — Губы Бориса растянулись в гадкую улыбку. — Меня такой наряд заводит. Представь себе.

Я даже не сразу нашелся, что сказать. В конце концов, выдавил:

— Она же с ребенком.

Борис перестал улыбаться. Наклонился к моему уху и шепнул:

— Ты пойми, брат, мне пофиг, с кем она. Я тридцать лет не трахался.

Меня словно ледяной водой окатили. От хриплого шепота, такого знакомого и одновременно очень далекого и чужого, по спине побежали мурашки. Близость этого человека ощущалась на физиологическом уровне, гипнотизировала, как едва слышимое дыхание хищника, подкравшегося к добыче на расстояние последнего прыжка.

В нас же одна кровь. Он дважды спас мне жизнь. Почему же мне так неуютно от его близости?

Борис хлопнул меня по плечу, заставив поморщиться: волчья царапина еще не зажила. Я машинально отступил на шаг и поправил рюкзак.

— Не напрягайся ты так, — подмигнул Борис.

— Не смей, — тихо начал я. — Есть черта, которую…

— Все будет ништяк, — бесцеремонно перебил он и пошел вперед. Театрально провел рукой перед Ольгой и девчонкой в сторону Москвы: — Добро пожаловать, москвичи и гости столицы.

Мы снова зашагали между ржавыми легковушками. В салоны старались не смотреть, но время от времени взгляд непроизвольно падал на истлевшие останки. Девчонку мать как-то умудрялась вести подальше от машин.

Метрах в ста, примерно с такой же скоростью двигались двое парней — я их давно приметил. Мы не мешали друг другу. Они не оборачивались, мы не стремились их догнать.

Навстречу тоже стали попадаться люди. Я окликнул одну из групп, хотел выяснить, что делается в Москве, но беженцы шарахнулись от нас и затерялись среди машин.

Вдалеке показалась эстакада.

— МКАД уже, — предположил я, помогая Ольге перебраться через завал из рассыпавшихся возле грузовика труб.

— Шустрый больно. Это другая развязка, — осадил меня Борис, подхватывая под мышки взбрыкнувшую девчонку. — Тихо ты, егоза! Как зовут?

— Мария. Можете Машей звать, — серьезно ответила та. Высвободилась из его рук, как только нащупала носками ботинок землю. — Сама могу, не маленькая.

— Дочь, веди себя прилично, — строго сказала Ольга, беря девчонку за руку и с благодарностью кивая Борису.

Я мрачно посмотрел брату в коротко стриженый затылок. Промолчал. Что ему сейчас ни говори — все без толку. Самец.

Сзади донеслось странное урчание, непохожее на звуки природы, к которым мы уже успели привыкнуть. Уркнуло басовито: казалось, что почва вот-вот дрогнет под ногами.

— Что это? — тихо спросила Ольга, обернувшись вслед за крутанувшейся дочерью.

Мы с Борисом уже вглядывались в просветы между застывшими остовами длинномеров и легковушек. В руке брат крепко сжимал топор — и когда только успел выхватить?

— Звук механический, — надевая очки, сказал я. — Может, кто машину на ход поставил?

— Нереально, — покачал головой Борис, продолжая щуриться от вновь выглянувшего солнца. — Все прогнило. Даже если в гараже стояла — покрышки в труху, бензин в мочу, электроника в хлам.

Звук повторился. В той же низкой тональности, но на этот раз урчало дольше.

— Дизель заводят? — выдвинул я следующую версию.

— Не похоже, — отозвался Борис.

Брат хотел добавить что-то еще, но его перебила девчонка:

— Да железяками скребут. Двигают. Как мебель, только железяки.

Борис приподнял брови и глянул на нее сверху вниз.

— А что, может быть, — хмыкнул он под нос. — Отодвигают какую-нибудь тачку с дороги, делов-то. А мы и обоср… — Борис осекся. Видимо, какой-то внутренний тормоз все-таки еще работал. Поправился: — Обознались мы.

— Глупо двигать убитые тачки по дороге, — с сомнением возразил я.

— Мало ли, фен-шуй чей-то нарушила, — пожал плечами Борис, убирая топор за пояс. — Вроде больше не гремит. Двинули.

Я перехватил его взгляд. Вздрогнул. Ни черта брат не верит, что кто-то где-то просто так машины двигает. Говорит одно, в мозгах — совсем другое. Напряжен, готов в любую минуту действовать по ситуации. Интересно, что у него на уме?

Борис развернулся и пошел, поглядывая через плечо каждый десяток метров. Ольга потянула дочь и двинулась следом за ним. Видимо, ее успокоили слова брата.