Чтение онлайн

Рики немного поразмыслил над ее рассказом, потом спросил:

— Значит, вы сюда въехали уже после его выселения?

— Точно. — Шарлин вздохнула и покачала головой. — Про старика мне рассказывали соседи напротив. Они теперь переехали. Может, из тех, кто его знал, здесь никого уж и не осталось. Вообще-то не похоже, что у него было слишком много друзей.

— Есть у вас имя или, может быть, адрес человека, который получает с вас арендную плату?

Шарлин немного удивилась, но кивнула утвердительно:

— Конечно. Я подписываю чек на имя адвоката из делового квартала, а тот переправляет его кому-то в банк. Это когда я получаю деньги. Домовладелец — малый ушлый. Как только появляются деньги, кто-то из его юристов звонит мне и напоминает, что пора заплатить. — Шарлин подняла с пола цветной карандаш и написала имя с адресом на обороте старого конверта. — Надеюсь, это вам как-то поможет.

Рики извлек из бумажника две двадцатки и вручил их Шарлин. Та благодарно закивала. Рики поколебался, потом вытащил третью двадцатку.

— Это для малыша, — сказал он.

— Вы очень милы, мистер.

Рики вышел на улицу. Зной все усиливался. Рики взглянул на свой стоящий у бордюра прокатный автомобиль и попытался представить себе старика, сидящего на тротуаре в окружении своих скромных пожитков. Ни одного друга. Рики знал, кто выселил бедолагу. Однако ему оставалось только гадать, сознавал ли старик, в отчаянии сидевший на жаре, что на улице он оказался благодаря ребенку его, старика, ребенка, от которого он много лет назад отвернулся.

Меньше чем в семи кварталах от дома, из которого когда-то бежала Клэр Тайсон, стояло просторное здание школы. Рики заехал на школьную парковку. Охранник объяснил ему, как пройти к кабинетам администрации.

За дверью, на которой так и значилось: «АДМИНИСТРАЦИЯ», сидела секретарша, которая, выслушав объяснения Рики, повела его к кабинету директора. Рики подождал снаружи, пока секретарша не пригласила его войти. В кабинете Рики увидел сидевшую за компьютером средних лет женщину. Та бросила на него поверх очков взгляд, отдававший чем-то едва ли не антикварным, — взгляд сельской учительницы прежних времен. Женщина указала на кресло, а сама обошла заваленный бумагами письменный стол и уселась за него.

— Я могу быть вам чем-то полезна? — с живой интонацией осведомилась директриса.

Рики кивнул.

— Мне нужна информация, — сказал он. — Сведения о девушке, которая училась здесь в шестидесятых. Ее звали Клэр Тайсон…

— Школьные архивы конфиденциальны, — перебила его директриса. — Но девушку эту я помню.

— Вы тогда уже работали здесь?

— Я здесь всю жизнь проработала, — ответила женщина. — Если хотите, я могу показать вам школьный ежегодник шестьдесят седьмого года. Другой помощи вам, боюсь, от меня не добиться.

— И на том спасибо, — сказал Рики и, вынув из кармана поддельное письмо из несуществующего ракового центра, протянул его директрисе. — Я ищу кого-нибудь, кто мог знать родственников этой больной.

Женщина быстро прочитала письмо. Выражение ее лица смягчилось.

— О, — извиняющимся тоном сказала она. — Мне очень жаль. Я вас не поняла.

— Да ничего, — сказал Рики. — Когда у вашей племянницы рак и ей нужен донор костного мозга, никакая попытка лишней не будет.

— Конечно, — согласилась женщина. — Но я не думаю, что в этих местах остались хоть какие-то родичи Клэр.

— Меня удивило, что вы ее помните, — сказал Рики.

— Она умела произвести впечатление. А я в то время руководила ее классом. — Женщина встала, отошла к книжному шкафу у дальней стены кабинета, возвратилась со школьным ежегодником 1967 года и передала его Рики.

Рики пролистывал одну страницу за другой, пока не добрался до Клэр Тайсон. Ему трудно было совместить женщину, с которой он познакомился десять лет спустя, со свежим, чисто умытым лицом этой почти уже взрослой девушки. Он прочитал текст рядом с ее фотографией. Перечень школьных клубов, в которых она состояла, — французский, научный, театральное общество. Перечислялись также ее награды за учебу, и среди них — представление к Национальной стипендии. Приводилась также цитата, свидетельствовавшая о хорошем чувстве юмора, но Рики показавшаяся отчасти зловещей: «Поступайте с людьми так, как они еще не успели поступить с вами». И прогноз: «Хочет жить на больших скоростях. И через десять лет будет либо на Бродвее, либо под ним».

Директриса заглянула Рики через плечо.

— У нее не было ни единого шанса, — сказала она.

— Простите?

— Единственная дочь э-э… довольно неприятной супружеской четы. Живущей на грани нищеты. Отец был тираном.

— Вы хотите сказать…

— По Клэр было видно, что с ней жестоко обходятся. Мы часто разговаривали, когда у нее случались приступы неуправляемой депрессии. Слезы. Истерики. А после спокойствие, холодность, отстраненность, как будто она, хоть и сидела в одной со мной комнате, находилась где-то далеко. Будь у меня хоть малейшие доказательства, я бы обратилась в полицию.

— Разумеется.

— Я знала, что она сбежит при первой же возможности. Ее молодой человек…

— Возлюбленный?

— Да. Я совершенно уверена, что Клэр, заканчивая школу, была беременна, и уже не на первом месяце.

— Как его звали? Вдруг ребенок все еще… Это было бы очень важно, вы же понимаете.

— Ребенок у нее был. Но что с ним случилось, я не знаю. Они не пустили здесь корней, это могу сказать наверняка. Молодой человек собирался служить на флоте, хотя, попал ли он туда, сказать не могу. Клэр поступила в местный колледж. Не думаю, что они поженились.

— А молодой человек?

— Дэниэл Коллинз. Приятной внешности. Ловелас. Футбол, бейсбол, но настоящей звездой так ни в чем и не стал. Довольно умный, однако в учебе себя никак не проявлял. Из тех юнцов, которые всегда знают, где сегодня вечеринка.

— Вы его не особенно любили?

— А что там было любить? Он был хищником. Умел целиком подчинять себе девушек.

— У вас нет адреса его здешних родных?

Директриса встала, подошла к компьютеру и набрала имя. Потом взяла карандаш, написала на отрывном листке несколько цифр и отдала листок Рики.