Аналог
Шрифт:
Обширное пространство склада снова наполнилось мужским смехом. Но теперь ответной улыбки у гостя веселье не вызывало. В слаженных мужских голосах Иван расслышал и женский, но понял, что это смеется Федора.
– Ты, когда на вокзале, как крыса прятался по углам, он ещё тогда тебя заприметил, и сообщил Погону. Погон, выйдька в свет из своих военных сил!
Из глубины склада послышался скрипучий звук, и на кресле-каталке появился человек в камуфляже.
«Таких всё больше и больше по всему городу. Молодые, крепкие, им бы на строительство Байкала Амурской Магистрали, а они по переходам с костылями, да в инвалидных колясках. Как будто и не было Маресьева, не смотрели они „Не могу сказать „прощай“, да и вообще ничего не знают о мужской гордости, силе духа и воли. Обнищала русская душа. Что ожидать от дегенератов?» – брезгливо размышлял Иван.
– Здрасте! – сняв помятую кепку, поздоровался человек с большими, даже в душной темноте оставшимися серыми, холодными глазами.
Иван кивнул и уставившись в рыбное месиво, именуемое «Балтийской килькой», продолжил размышлять:
«Если его побрить, подстричь, да и просто помыть, то ему точно не более тридцати пяти лет. Но грязь, щетина и, конечно, нереально изогнутая культя правой ноги делают из него старика. Парню жить и жить, детей воспитывать, строить светлый мир… А, он в сарае, как крыса живёт. Нет. Раньше такого не было…»
– Это наша разведка и охрана, – Сергей подбирал слова, но решил сказать коротко, – если Федора мозг, то, Погон – это сила!
Иван ухмыльнулся, взгляд его вторично упёрся в культю, и он мысленно прокомментировал:
«Ну, насчёт силы ты загибаешь! Парню бы протез хороший, что б он ходил, а не катался на кресле. Так он скоро в беспомощный овощ превратится».
– Я же сказал – недалекий он! – отозвался сильным голосом Погон, – Не верю я ему! – толкнул руками коляску, и как показалось Ивану, совершенно беззвучно исчез в темноте.
– Ты за собой-то следи! – обратился к нему Сергей, – люди здесь хоть и воспитанные, но башку проломят без лишних разговоров!
Иван уловил угрожающие ноты в голосе нового знакомого и напрягся. Неведомое и одновременно знакомое коснулось памяти, но изобретатель никак не мог закончить логическую цепь – где и от кого он уже слышал подобное.
– Остальных потом узнаешь, если надо будет. Ну, с тобой мы знакомы. Я, Ваня, много в чём и много чего понимаю. Тот твой знакомый, что материальчиком тебе помог, не умер ли в прошлом году восемнадцатого сентября?
Лёгкое головокружение, признак выброса в организм повышенной доли адреналина, заставило Ивана втянуть шею.
«Кто эти люди? Я искал и, что я нашел?! То, что надо?» – заметались мысли изобретателя.
«Они знают, что это был Степан? Ведь Степан умер именно в этот день, а я не называл ни где он работал, ни его имени! Проверить?! Но как? Бежать?! Надо бежать!»
Иван подскочил, опрокинув ящик, на котором сидел, толкнул и тот, который был «столом». Вместе со звуками бьющегося стекла сзади, раздались крики со всех сторон.
– Охренел, козел!
– Держи его!
– Федора!
Иван бежал в темноту. Где-то здесь маленькая ржавая дверь.
– Да пусть бежит, – узнал Иван голос инвалида, – если хотел выпить, так ему здесь больше не нальют! А если его ловят, то скоро грохнут!
Эти слова заставили Ивана замедлить движения, заглушая серебряный звон внутри грохотали воспоминания:
«А ведь парень прав. Эти хоть по-человечески разбираются. Возможно я очень близко! Из двух зол выбираю…»
И в этот момент Иван наткнулся на дверь. Она открылась и в неё «вошел» кулак…
Перед глазами проплыла огненная змея. Овившись вокруг сапфировой колоны чешуйчатое тело высекло мелкие искры, свистящие, как пули. Синие молнии прошили густой, темный воздух и осыпались на голубой небесный пол.
Иван понимает – внизу Земля. Такая, какой её снимают спутники – с вихрями облаков, зелёными пятнами лесов и синим океаном.
Протекая по городским венам лидер, за которым пошли миллионы обречённых на вечное забвение, находил виновных и продолжал борьбу. Он был повсюду. Ни одна крупица информации от него не может скрыться.
И вот, командир приказывает, Иван всё понимает и принимает, а наг любуется розовым кристаллом на сапфировой колонне.
– Тебе проломят башку за эту игрушку, – объясняет командир стоящему перед ним новобранцу. – Тебе наплевать, мне ещё больше, но об этом узнают они, – командир указал взглядом на нага. – Думаешь после потери головы тебе доверят оружие? Со своей черепушкой в руках пойдёшь в атаку!
Змея с человеческим торсом и двойным хвостом, казалось не обращает никакого внимания на присутствующих. Розовый камень её манит и притягивает, как магнит. И вот, уже нет нага, он в самом кристалле или во всей колонне, или во всём тёмном воздухе, который душит и давит Ивана вниз – к Земле. Планета неизбежно приближается, китайским веером раскрывается вся его жизнь и захлопывается.
Глава 3
Нианзу Ли вышел из подъезда и не торопясь пошёл через огороженный высокой стеной квартал к контрольно-пропускному пункту.
Тысячи глаз-окон двадцатиэтажных новостроек смотрели ему во след, но видели лишь раскидистые клены вдоль мощёных искусственным камнем дорожек, кипарисы у пруда и облако бабочек, перелетающее от одного «Райского сада» к другому.
Никто и никогда не узнает о том, что в этом районе произошло преступление против социалистической демократии.
Проводив взглядом облако бабочек, Нианзу Ли посмотрел на стенд для объявлений при КПП. Какая-то старушка аккуратно крепила очередной местный информационный лист – газету. Крупные заголовки: «Наш слесарь передовик производства», «Карпы в пруду – спасибо партии», «Студент спас школьника» никогда не потеснит статья о предателе – вербовщике, лежащем сейчас в переполненной ванне.
Охранник при виде человека в штатском вытянулся в струнку и уставился пустым взглядом в узкие крыши многоэтажек. Не каждый день «Девятое бюро» наведывается в твой квартал и лучше эту встречу забыть, не откладывая и тени в яодун памяти.