Чтение онлайн

На березах и липах желтилась листва. Природа украшалась оттенками осенних красок увядания, и была в них та особенная прелесть, от погляда на которую у людей от умиления замирало сердце.

Осень заставила людей задуматься обо всем, что было пережито в летнюю пору цветения, чтобы из него сохранить в памяти все радостное, дабы в долгие дни и ночи зимнего избяного сидения не одолевала глухая скука…

Ночь.

В удельное княжество она подкралась кошачьей поступью. Кошки частенько так подкрадываются к пташкам, не всегда уверенные, что, поймав их, полакомятся теплым мясом…

Остров с вотчиной Ирины Лукияновны укрыла темнота. Еще совсем недавно вечер густил темноту мглистостью сумерек, они ползли по водной глади сиреневым туманом. У берегов туман запутывался в осоке, камышах, прибрежных кустарниках, продираясь сквозь них, дымом стелился по острову, становясь ночной темнотой. Предчувствуя ненастье, встревоженно лаяли собаки и визгливо ржали кобылицы. Пошаливал ветер, и именно в его порывах собаки вынюхивали сырость грядущего ненастья…

В хоромах боярыни, в трапезной, на дубовом столе, заставленном посудой, блюдами со снедью, горели в свечнике четыре свечи. От их огоньков на серебряных ендовах с медами, на золоченых с чернью сулеях с водками, на чарах ползали жучки бликов, они то вспыхивали, то потухали, будто светлячки.

В сулеях – водки по крепости на любой вкус, начиная от боярской двойной, убойной для рассудка, до сладкой – на патоке.

На одном окне приоткрыта створа. Она, поскрипывая, шевелится от ветра, когда его дуновения залетают в покой, огни на свечах начинают метаться и чадить черными прядями копоти.

Во главе стола в кресле, укрытом волчьей шкурой, – Ирина Лукияновна с накинутой на плечи парчовой душегреей, опушенной собольим мехом. Чуть поодаль, по правую руку от хозяйки, – нежданный, но желанный гость. Повстречала его боярыня в хоромах, вернувшись со встречи с удельным князем.

Гость широкоплеч, одет по-простецки, но все на нем из иноземной материи. Приехал на Вычегды, а родом из богатой семьи купцов Строгановых и крещен именем Хрисанф. Темен волосом, в бороде волос курчавится, а на свету заметен блеск россыпи седины.

Лицо исчерчено морщинами. На лбу – два шрама, над правым глазом только половина брови. Левое ухо пробито стрелой, но не татарской, а вогульской, спущенной с тетивы на берегу реки Вишеры. На левой руке нет большого пальца – отрублен, когда Хрисанф сидел в плену у пермяков.

Застольная беседа хозяйки и гостя была настолько интересна, что оба позабыли и про снедь, и про чары.

Для Ирины Лукияновны Хрисанф дорогой гость. С ним дружна ее память с девичьей юности. Однако прошедшие годы Строганова не пощадили, нет в его глазах памятной ей застенчивой удивленности, лишь настороженное холодное созерцание. Такой взгляд бывает у людей от свидания с постоянной опасностью.

Приезд Строганова на остров и для него самого был внезапным – не смог совладать с желанием повидать Аринушку во вдовьем обличии. Из Москвы появился после очередного торгового странствия по землям Перми Великой.

Хрисанф без ума любил ее, надеялся увести женой в родительские хоромы, что стоят на берегу суровой северной реки, да между ним и боярышней встала родительская воля. А боярин Кукша и вовсе лишил Хрисанфа надежды на счастье, своровав любимую. Помогли избавиться от любовной беды странствия по неведомым краям язычников с дотошными новгородскими торговыми землепроходцами.

Не отводит глаз от хозяйки Хрисанф Строганов. Говорит о странствиях, а думает о сокровенном, все мысли об Ирине, ради чувства к которой живет бобылем, не останавливая взгляда на встречаемых красавицах, коими так богата Великая Русь. Мешает память говорить Строганову о настоящем, поэтому и говорит не торопясь.

– Великая во мне неуемность повидать чужие земли уводила меня и в Сибирское царство. Татары там крепко сидят задами на земных богатствах, при мысли о которых ум за разум заходит. Соболями и бобрами, коими тебя одарил, там разжился, выменяв на бусы да на шелка. Велико Сибирское царство. Ох, велико! Но все же оно мои возмечтания о камской соли не смогло заставить позабыть.

Несметно соляное богатство Камы, но взять его нет силы. Хозяева Пермской земли, всякие инородцы, глаз не спускают с пришельцев с Руси. Скорбел я о своем купеческом бессилии. Всякие думы передумал, как овладеть сим богатством, и все же надумал, Аринушка. Порешил подать Руси свое разумение, что пора ей прибрать земли Перми Великой к своим рукам и начать в них по-справному хозяйничать. Навестил Москву, разумея, что в ней тепереча главная сила во всей удельной Руси. Повидал великого князя. Слушал он мой сказ про Каму, но мыслит князь Дмитрий, что нельзя Руси воевать в сию пору Великую Пермь. Нужна Руси воинская сила, чтобы вызволить себя от ордынских пут. И все ж, прощаясь, наказал помнить о всем, что повидал я на Каме, до поры до времени. Слова его успокоили меня, выходит, не зря я к сим краям приглядывался.

Строганов замолчал, залюбовавшись боярыней, а потом, заметив, что от порыва ветра, залетевшего в покой, в свечнике погасла одна свеча, привстал и притушил пальцами чадящий фитиль. Сев, гость продолжил:

– Навестил я и Троицкий монастырь. Святитель Сергий из Радонежа тоже внимал моим речам, дал обещание послать в земли пермяков и чуди проповедника веры христовой, инока Стефана. Надеется святитель, что христианство проложит Руси торный путь в Великую, но языческую Пермь.

– Понимаю, жизнью рискуешь в чужом краю. Соли на Руси и без камской хватает.

– Что ты, Аринушка. Не забывай, что Русь наша растет. Всякий рот без соли не живет. Скотина и та без нее не обходится. Нужна Руси камская соль, да к тому ж в ней соленость, с нашей солью не схожая. Кинь камскую соль в любое хлебово – так разом язык проглотишь.

– По моему разумению, московский князь правильно рассудил.

– Князь Дмитрий верно судит, только я опасаюсь, что сибирские татары намерены завладеть камскими землями, а потом и на нас позарятся. Тогда татары чуть ли не со всех сторон Русь обложат. Но воевать Пермь без обидной для нас причины негоже, да и осторожно надо к сему делу приступать, потому на любой тропе придется стукаться лбами с новгородцами. Новгород шибко охоч до любого богатства, будь оно в лесах, в водах и в земле. Нельзя Руси моргать глазами и дозволить Новгороду стать полным хозяином на Каме.