Чтение онлайн

Дело, скорее, было в том, что он совершенно не умел общаться с людьми. Он не был груб, потому что грубость предполагает некое понимание ситуации и связанную с ней возможность выбирать тот или иной вариант поведения. Он просто понятия не имел, как следует себя вести с другими. В присутствии незнакомцев он нервничал и от этого начинал потеть — потея, он сильно стеснялся, а когда он стеснялся, то мог ляпнуть первое, что придет в голову.

Он не мог ходить в ближайший магазин после одного случая, когда застрял на кассе, пока толстушка-кассирша пробивала его покупки. Он посмотрел на нее. Она посмотрела на него. Он посмотрел в окно. Она все равно смотрела на него. Он начал потеть. Она смотрела на него.

— Что-то здесь жарко, — заявил он.

Она ничего не ответила.

— Уф как жарко! Я даже начал потеть, — добавил он, театрально обмахиваясь рукой, точно веером.

Девушка уставилась на него еще пристальнее.

— Вы-то, небось, хорошо знаете, каково это, потеть, — предположил он.

На этот раз он добился ответа — девушка покраснела. Кевин тут же встревожился, что, наверное, сморозил какую-то непристойность, и попытался реабилитироваться:

— Я только хотел сказать, что вы очень крупная, понимаете? Не просто высокая, а крупная в теле. Не подумайте чего плохого, некоторым мужчинам это даже нравится. Я, понятно, не о себе. — Он вспотел еще сильнее, но заткнуться уже не мог. — И я хотел сказать, что у вас, наверное, гормональные проблемы или что-нибудь в этом роде, а не то, что вы такая большая, потому что много едите, чтобы нравиться мужчинам.

— Мистер Ниш! — закричала девушка. — У нас тут псих на четвертой кассе!

Кевин мог расслабиться в присутствии других людей только тогда, когда их убивал. Возможно, именно это и нравилось ему в его работе. А может, то, что в ней он был настоящим мастером. Почти всю свою жизнь он проводил в одиночестве. Возможно, если бы он выкроил время, чтобы познакомиться хотя бы с несколькими людьми, ему понравилось бы и что-то другое и он перестал бы убивать представителей этого биологического вида. Но друзей у него не водилось. С немногочисленными родственниками он вот уже лет двадцать виделся лишь раз или два в году. Однажды ему пришла в голову ребяческая идея вступить в шахматный клуб, члены которого встречались в местной библиотеке по средам, — отчего-то ему казалось, что игра в шахматы является вполне достойным времяпрепровождением для такого великого воина современности, каковым он иногда себя воображал, однако в конечном итоге он от этого отказался из боязни, что общение с людьми сделает его более слабым. А кроме того, в шахматы он играл отвратительно.

Поэтому он предпочитал всем прочим занятиям искусство убивать людей за деньги. Правда, в самом начале своей карьеры он убивал людей за прямо-таки смешные деньги, резонно полагая, что если уж ты выбрал себе профессию наемного убийцы, то сперва нужно заслужить репутацию надежного, умелого и неуловимого исполнителя. И если необходимо убить одного-двух человек за гроши, чтобы завоевать себе такую репутацию, значит так тому и быть.

В конце концов пришлось убить даже не двоих, а троих: некоего уличенного в измене мужа, одного торговца подержанными автомобилями, который, по всей видимости, утаивал выручку от своего партнера, и паренька, промышлявшего продажей наркотиков подросткам, который совершил большую ошибку, снабдив порцией низкокачественного кокаина дочь ушедшего на покой гангстера. Отставные гангстеры, как оказалось, бывают очень чувствительны к проказам какого-нибудь «маленького поганца». Кевин перерезал горло этому незадачливому наркодилеру и повесил его на дереве, растущем близ тихой сельской дороги где-то на участке между Хатфилдом и Поттерс-Баром. [10] Он не любил подобную показуху, но ничего не поделаешь: такой уж ему поступил заказ. Тогда он получил за него тысячу фунтов стерлингов, а теперь не вылез бы из постели меньше чем за двадцать пять штук.

Конечно, некоторые сочли бы убийство торговца наркотиками меньшим преступлением против человечества, чем, например, продажу наркотиков подросткам. И действительно, иной мог бы поддаться искушению и объявить себя санитаром общества, который призван искоренять пороки и опережать неповоротливую систему правосудия, наказывая зло, где бы оно ни подняло свою уродливую голову. Но Кевин отнюдь не был склонен к морализаторству. Он никогда не говорил себе: «Подумаешь, торговец наркотиками. Сегодня я засну спокойно». Он даже никогда не думал: «Что ж, по крайней мере, никто не станет оплакивать его никчемную жизнь». Помимо всего прочего, он больше недели наблюдал за никчемной жизнью своего подопечного, прежде чем лишить его оной, и очень хорошо понимал, что его стареющей матери, для которой был единственной опорой, определенно будет его не хватать.

Нет, Кевин Спайн ни о чем таком не думал. Продавец наркотиков, неверная жена, хулиган, обидевший кого-то в пабе, автомеханик, напортачивший при ремонте чьего-то «крайслера», — все это его решительно не интересовало. Ему было безразлично, что сделали все эти люди, хотя его клиенты обязательно рассказывали, видимо считая, что возмутительная небрежность при выполнении планового техобслуживания автомобиля с пробегом в тридцать тысяч миль заставит Кевина разделить их благородное стремление восстановить справедливость и тогда Кевин отнесется к своей работе со всей серьезностью и, возможно, не возьмет за нее слишком дорого. Кевин, когда ему начинали рассказывать о том, что натворил его будущий подопечный, обычно отворачивался и пропускал все лишние подробности мимо ушей, начиная внимательно слушать только тогда, когда ему сообщали действительно важную информацию: адрес, место работы, сведения о распорядке дня или привычках. После этого он сообщал заказчикам номер своего банковского счета и заверял их, что обидчик расстанется с жизнью в течение семидесяти двух часов с момента поступления на него денег. Так всегда и происходило.

Это был его первый по-настоящему крупный заказ. Собственно, он мог бы даже сказать, что это был его первый заказ в сфере большого бизнеса. Планировалось убийство женщины, директора издательства, которая по какой-то нелепой причине занималась вредительством в своей же собственной компании и довела ее до такого состояния, что цена на акции компании покатилась вниз, словно мяч по крутому склону очень-очень высокой горы. Это была бесшабашная алкоголичка, чья беззаботность не просто влетала ее коллегам в копеечку. Куда там! Они теряли из-за нее миллионы. Ему пообещали пятьдесят тысяч за то, чтобы он укокошил эту пьянчужку. Вот ради чего он совершал все свои предыдущие убийства, которые были не более чем кирпичики, положенные в фундамент его будущей карьеры. Теперь его час настал.

По мнению Кевина, на тот факт, что ему предстоит выполнить заказ куда более высокого класса, указывала, помимо прочего, простота полученных инструкций. Не было ни витиеватых объяснений, ни рыданий или криков, ни долгих и патетических обоснований своей правоты. Ему лишь объявили, что его будущая жертва «наносит ущерб бизнесу». Должно ли убийство этой леди помешать ей наносить ущерб и дальше либо послужить возмездием за уже совершенные промахи, никто уточнять не стал. Впрочем, Кевина устраивала любая причина.

Единственным пожеланием заказчика было убить ее дома и инсценировать ограбление. Небольшая проблема состояла в том, что Кевин никогда прежде никого не грабил, а потому не знал, как должно выглядеть ограбление. В порядке теоретической подготовки он посмотрел несколько серий «Детектива Джека Фроста» и «Метода Крекера», но это ничего ему не дало: и там, и там расследовались одни только замысловатые убийства. И он решил, что грабежи не интересуют публику настолько, чтобы показывать их в прайм-тайме.

Та, кого он должен был убить, жила рядом с районом Кэнэри-Уорф, в большой квартире с окнами на Темзу. Это была респектабельная часть города, поэтому Кевин облачился в свой лучший костюм, купленный в универмаге «Маркс и Спенсер», а вниз надел новую серую рубашку. По городу он всегда ездил общественным транспортом. В метро никто не обратит на тебя внимания, если только ты не совершенный психопат и не уличный музыкант, пусть даже пистолет составляет единственное содержимое твоего кейса.

Обычно перед работой Кевин совершенно не нервничал. Как правило, он с невозмутимым видом сидел и читал газету, но в этот день его не оставляло навязчивое ощущение, что он что-то забыл. Пистолет? Нет, взял. Имя и адрес заказанной ему женщины? При себе. Пули и глушитель? На месте. Проездной билет? Вот он. У него даже имелся ключ от квартиры жертвы, дубликат которого был заранее изготовлен заказчиком. Он с удовольствием его взял, и не только потому, что это облегчало ему работу. Он понимал, что обладание ключом поможет ему сбить с толку полицию, которая в самом начале расследования пойдет по ложному следу, а это всегда не лишнее. Явившиеся на место преступления полицейские зафиксируют ограбление, потому что Кевин, скорее всего, разобьет окно, выходящее во двор, и это поможет создать впечатление, будто грабитель проник в квартиру именно таким способом. Правда, по некотором размышлении полицейские поздравят себя с новым открытием: убийца проник в квартиру не через окно, он лишь хотел ввести их в заблуждение. Поэтому они начнут подозревать любовника, друга, родственника или соседа. Могут подозревать даже консьержа, но ни за что не подумают, что здесь поработал профессиональный киллер. Ведь он не собирался убивать ее из пистолета.