Чтение онлайн

«Что ж, — подумал он, — ты всегда можешь сделать хоть что-нибудь. Пусть бесполезное и неспособное что-либо изменить, но ты всегда в силах что-нибудь сделать, хотя бы просто доказать, что ты еще существуешь. Или когда-то существовал». Он пошел в ванную, открыл шкафчик с туалетными принадлежностями и взял аэрозольный дезодорант. «Никогда не любил аэрозоли, — подумал он. — Они несут смерть озоновому слою».

Едва Джеймс подрулил к своему дому, Майкл выскочил из машины и немедленно пересел в свою. Когда Майкл уезжал, Джеймс стоял на подъездной дорожке и неистово махал ему вслед, словно перепивший кофе экскурсовод.

— Возвращайся, когда добудешь все, что нужно, а я приготовлю для тебя вещи Джули!

Как ни странно, когда Майкл подъехал с дому Бренды, та уже поджидала его у открытой двери. Она подошла к воротам и тепло улыбалась ему, пока Майкл вылезал из машины. Бренда оказалась невысокой полной женщиной, в платье лимонного цвета и черном жакете. У нее была такая выправка, будто она когда-то служила в армии; коротко подстриженные седые волосы с перманентной завивкой облегали голову, как шлем, и, когда Майкл вышел из машины, Бренда стояла рядом прямо, словно навытяжку.

— Здравствуйте, Майкл, — мягко сказала она. — Проходите, выпейте чашку чая. Я подозреваю, вы хотите как можно быстрее вернуться в Лондон.

Эти слова могли бы прозвучать так, будто она старается побыстрее выпроводить его, но не прозвучали. Напротив, ему показалось, будто она все понимает.

— Чашка чая мне бы сейчас совсем не помешала, спасибо.

И Майкл вошел в дом, причем ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. Он оказался в прихожей, темной и узкой. Потом он проследовал за Брендой в безукоризненно чистую небольшую гостиную. Мебели тоже было не много: небольшой диван на двоих, на котором, похоже, никто не сидел с пятидесятых годов, кресло под стать ему, маленький письменный столик и два книжных шкафа — справа и слева от старомодного камина, которым явно пользовались до сих пор. Над книжными шкафами висели два портрета. Майкл так и уставился на них: на обоих была Джули.

Портреты были совсем не плохими, по крайней мере Майкл сразу же узнал Джули. Неужели она позировала перед тем, как поехать в Лондон? Он присмотрелся внимательнее. Бренда была хорошим художником: на одном из портретов Джули была схвачена особенно удачно. Голова слегка наклонена, и на губах вот-вот заиграет улыбка. Глаза Джули были прикрыты, словно она мечтала о чем-то приятном.

Бренда вернулась с чаем и тарелкой печенья.

— Хорошее сходство, — похвалил Майкл.

— Добиться бывает непросто, но нужно стараться, — улыбнулась Бренда.

— Это верно, — подхватил Майкл. — А я в художественной школе был одним из худших. — Они так и смотрели на картины. — Джули была хорошим преподавателем?

— Она была прелесть, — отозвалась Бренда, не отвечая на вопрос. — Мы сразу ее полюбили. Она очень уважительно относилась ко всем, невзирая на различия в наших способностях, и, на мой взгляд, именно таким должен быть преподаватель, работающий с людьми моего возраста.

Они отхлебывали чай маленькими глоточками, глядя на стену. На каминной полке тикали часы, отчего время как будто замедлилось, вызвав у Майкла приступ застенчивости, помешавший ему попробовать домашний заварной крем.

— Хотите посмотреть другие картины?

— Да, конечно, — ответил Майкл.

— Идите за мной, — пригласила Бренда.

Они покинули гостиную и вошли в соседнюю комнату, которая когда-то, наверное, служила столовой. Потоки света лились через французское окно, занимающее всю дальнюю стену. В центре комнаты стоял мольберт, рядом с ним старый раздвижной обеденный стол, покрытый газетами. На мольберте был еще один портрет Джули. На столе, рядом с коробкой с красками и кистями, лежали еще три, четыре… шесть портретов Джули. И на всех у нее были закрыты глаза. Майкл окинул комнату взглядом. В углу стояло небольшое кресло, на спинке которого спал кот, а на сиденье лежали еще два или три портрета Джули. На полу рядом со столом — еще два. Майклу показалось, что он угодил в фильм «Плетеный человек». [117]

— Ни один из них не передает полного сходства, — пожаловалась Бренда. Кажется, ее озадачивало данное обстоятельство.

— Что ж, за одни только попытки его передать вы достойны высшей похвалы, — сказал Майкл. — А она… э-э-э… позировала для них?

— Господи, конечно же нет, я написала их после того, как узнала о несчастном случае.

— Понятно.

— Полиция нашла мой адрес у нее в сумочке, они приехали сразу же. Я так расстроилась! Просидела без сна целую ночь. Утром прошла в ее комнату. Мне не хотелось этого делать, я уважаю ее право на частную жизнь, ведь она приехала ко мне в поисках… убежища, можно сказать, и мне вовсе не хотелось вторгаться к ней, но я решила, что не смогу помочь, если не попаду в ее комнату.

— Помочь? — Майкл почувствовал, как по спине поползли мурашки.

Он подошел к одному из портретов и слегка коснулся толстого листа шероховатой бумаги.

— Да. Мне нужно было понять, что она ощущала перед несчастным случаем, какой это был для нее период. Поэтому я просидела в ее комнате целое утро, глядя на ее вещи, пытаясь проникнуться атмосферой. Она провела здесь мало времени, всего часа два, но мы уже были немного знакомы. — Бренда замолчала и посмотрела Майклу в глаза. — У меня, право, такое чувство, будто я знаю ее очень давно.

Майкл подумал о том, что лучше бы переменить тему разговора, но, прежде чем успел это сделать, Бренда тоже подошла к портрету и встала так близко, что ему пришлось сделать шаг в сторону, ударившись ногой о кофейный столик.

— Как вы думаете, она была счастлива, когда вы видели ее в последний раз? — спросила Бренда.

Голос ее звучал властно, словно она привыкла отдавать приказы и привыкла, чтобы на ее вопросы отвечали. Однако она сохранила в себе достаточно мягкости и доброты, как показалось Майклу, чтобы ее тон никого не возмущал. Наверное, решил он, так должна говорить женщина, служившая в полиции.

— Думаю, да.

— А вам не кажется, что причина в вас? По крайней мере, отчасти?

— Мне хотелось бы в это верить.

До сих пор он не спрашивал себя, какие мысли и чувства вызывает у Джули. Его слишком переполняли собственные чувства к ней, которые он так внезапно в себе открыл. Однако он и вправду предполагал, что ее влечет к нему. Он почувствовал это в кафе, но если бы был до конца честен или, по крайней мере, внимателен, то почувствовал бы это в доме у Джеймса, причем неоднократно. Он еще тогда решил, что все их игривые и откровенные беседы просто шутка, но в глубине души все равно знал, что это не совсем так.