Чтение онлайн

– Но она хочет выйти за тебя замуж, – обвиняющим тоном проговорила Тася.

Он пожал плечами:

– Что ж, дружба – не самое плохое основание для брака. Но мне этого недостаточно. Айрис знает, что я думаю по этому поводу. Я много раз говорил ей об этом вполне определенно.

– Может быть, она считает, что ты передумаешь?

Лицо его озарилось обаятельной улыбкой.

– Стоукхерсты своих мнений не меняют. Мы очень упрямы. А я в этом отношении хуже всех в роду.

Тасю вдруг охватило ощущение нереальности происходящего: она ведет с ним подобный разговор, в темноте, в его объятиях… Она осмеливается обвинять и упрекать его, а он только оправдывается. Это был опасный признак изменения их отношений. Наверное, все эти мысли отразились у нее на лице, потому что он рассмеялся и, разжав объятия, заметил:

– Сейчас я отпускаю тебя. Если мы будем так сидеть и дальше, неизвестно, до чего это может меня довести.

Тася покинула его объятия и, усевшись рядом на скамье, повернулась к нему:

– Я действительно всерьез сказала, что уеду отсюда. И поскорее. У меня такое…, предчувствие, что приближается беда.

Люк бросил на нее проницательный взгляд:

– Куда ты поедешь?

– В какое-нибудь место, о котором никто не будет знать, даже Эшборны. Найду себе работу. Со мной все будет в порядке.

– Ты не сможешь спрятаться, – сказал он. – Люди всегда будут обращать на тебя внимание, как бы ты ни старалась стать незаметной. Ты не сможешь изменить черты лица и осанку, даже если бы старалась сто лет. И вообще, ты не создана для такой жизни.

– У меня нет выбора.

Он бережно взял ее руку.

– Нет, есть. Неужели тебе так страшно выйти из своей крепости?

Тася покачала головой, и ее волосы обольстительно заструились по плечам.

– Это опасно.

– Но если я буду рядом, чтобы помочь тебе? – Он перевернул ее руку ладонью вверх, и его большой палец медленно и нежно прошелся по ней и замер во впадинке посередине.

Соблазн поверить ему, довериться был невероятно велик. Тася ужаснулась, как быстро она потеряла способность здраво мыслить. Несколько поцелуев при лунном свете, и вот она уже раздумывает о том, чтобы вручить свою безопасность, свою жизнь человеку, которого едва знает.

– Что ты хочешь взамен? – неуверенно проговорила она.

– А я-то думал, что ты умеешь читать в душах. Что говорит тебе твоя интуиция…, или как ты там ее называешь?

Он наклонился и поцеловал ее. Его поцелуй пробудил такое сильное волнение, что Тася потеряла возможность сопротивляться. Как завороженная она беспомощно раскрыла губы. И откликнулась на его поцелуй со всем пылом своих чувств. До этой минуты она не знала, что такое порыв страсти, когда тело говорит с телом кожей, когда прикосновение означает больше, чем тысяча слов. Она ощутила, как его рука скользнула ей в волосы, пальцы охватили голову и повернули ее к нему. Это состояние нежного насилия, твердой властной руки было таким возбуждающим, что ее начало трясти.

Жаждая большего, она неловким рывком приникла к нему.

Он привлек ее крепче, запрокинул ей голову. Его тяжелое дыхание веяло на ее лицо.

– Проклятие! – прошептал он. – С тобой все непросто!

Она, закрыв глаза, вслепую нашла его рот и покрыла его летучими поцелуями. Когда она языком коснулась его нижней губы, он застонал и дал ей то, чего она добивалась: жадно и полно завладел ее ртом. Люк долго продолжал это нападение, слишком долго, и плоть его отвердела, готовая взорваться. Каким-то образом он сумел взять себя в руки и остановиться.

– Уходи, – хриплым голосом простонал он, отталкивая ее. – Уходи сейчас же, пока я еще могу тебя отпустить.

Не сводя с него своих колдовских глаз, она подтянула на место сползшую с плеча блузку. Затем осторожно встала. Среди теней и лунного света она двигалась как видение. Бросив на нее последний страстный взгляд. Люк уставился в землю и так выжидал, оставаясь неподвижным, еще долгое время после того, как стихли ее шаги.

Он пытался понять, что произошло. Если до сих пор его проблемой было безразличие, отсутствие чувств, то теперь все было наоборот – слишком много чувств.

А с пробудившимися чувствами могут прийти страдания, которых ему так долго удавалось избегать. Хриплый смех вырвался из его груди.

– Добро пожаловать назад, к жизни, – мрачно сказал он себе. Но он не хотел другой судьбы, он хотел воспользоваться шансом, который даровала ему судьба.

В субботу вечером блистательное зрелище, задуманное Айрис Харкорт, развернулось во всей красе. Белый с золотом бальный зал был полон цветов. Огромные настенные зеркала до бесконечности умножали цветочные гирлянды.

Музыканты, пожалуй, одни из лучших, которых доводилось слышать Тасе, радовали слух божественными вальсами. Вместе с Эммой они смотрели в зал через окно галереи. Гости, участвующие в этом изумительном по красоте и роскоши спектакле, танцевали, смеялись, флиртовали, восхищались друг другом.

– Чудесно! – ахнула потрясенная Эмма.

Тася кивнула, соглашаясь, и залюбовалась нарядами дам, с жадным любопытством разглядывая каждую деталь. Английская мода сильно отличалась от моды Санкт-Петербурга.

А может быть, мода сменилась незаметно для нее, пока она не могла ею интересоваться.

Квадратные вырезы платьев были такими глубокими, что прозрачный газ или легкий тюль, прикрывавшие их, своей деланной скромностью лишь подчеркивали соблазнительность обладательниц этих платьев. Турнюры были весьма малы, а у некоторых дам они и вовсе отсутствовали, и юбки плотно облегали бедра. Казалось совершенно непонятным, как могли женщины танцевать в таких узких платьях. Однако дамам это как-то удавалось: перекинув через руку длинные шлейфы, они плавно скользили в объятиях партнеров.