Чтение онлайн

— Жутко как-то, да? — заговорил он.

— Да, — согласилась Соня скорее со своими мыслями, чем с тем, что имел в виду Денис.

— Может, надо что-то в жизни исправить? Я тут подумал…

— Да?

— Давно на рыбалку хотел. Завтра возьму отгул и поеду, — он усмехнулся и, крутанув рулем, выскочил в боковую улицу.

Мама настояла на том, чтобы Соня поехала с ней забирать тетю из больницы, когда ее выпишут. Ира чувствовала себя на удивление бодро, и самостоятельно стала спускаться по лестнице, когда они так и не дождались лифта. Мама заваливала ее вопросами, желая знать все подробности насчет операции и выздоровления, а Соня невольно вспоминала тот день, когда оказалась здесь впервые.

— Мам, я вас догоню, — бросила Соня, устремляясь назад по коридору.

— Сонечка, ты куда? — обернулась тетя.

— Да наверняка забыла что-то, — отмахнулась мама, придерживая сестру и помогая ей спускаться, хотя та прекрасно справлялась сама.

Соня заглянула в сестринскую и не увидела там ни одного знакомого лица.

— Девушка, вы кого-то ищете? — спросила одна из сестер.

— Нет-нет, извините, — Соня, смутившись, побрела назад по коридору и, заворачивая за угол, нечаянно налетела на ведро.

— Смотри, куда прешь, — выругалась санитарка, и подняв голову, уставилась на Соню.

— Простите, — Соня всмотрелась в женщину и узнала недавнюю знакомую. — Здравствуйте.

— А, это ты. Здравствуй, — уже более миролюбиво проворчала та.

— Как ваш пациент? — испытывая неловкость и запинаясь, произнесла Соня.

Женщина бросила на нее тяжелый взгляд, потом вздохнула и, опершись руками о швабру, ответила:

— Умер той же ночью. От внутреннего кровотечения. Видно, швы после операции разошлись. — Она покачала головой. — Еще бы, так орать и дергаться.

— Он снова кричал?

— Нет, больше нет. Похоже, он так и не проснулся.

— А это не могло быть от успокоительного? — с надеждой спросила Соня.

Женщина сердито посмотрела на нее:

— Не мели глупостей. — Ее швабра зло заходила по полу. — Давай, иди уже, нечего тут топтать. — И задела тряпкой по Сониной ноге.

Но девушке и ни к чему было задерживаться — она и так узнала все, что хотела. Он убил его. Филипп, или кем бы он ни был на самом деле, не оставлял после себя живых. И его никто не видел, кроме нее самой и приговоренных. Что, если бы их удалось вырвать из его рук, помогло бы это их спасти? Соня сама не заметила, как приехал лифт, его двери открылись, и она на автомате вошла внутрь. С ней в кабине оказалась молодая девушка, почти ее ровесница. Волосы незнакомки были покрашены в радикальный черный цвет, на тело накинут такой распространенный здесь домашний халат, а на ногах красовались тапки. В пальцах правой руки она нервно мяла сигарету.

— Задолбали своими запретами, — бросила она Соне, и Соня неуверенно взглянула на нее, не зная, что ответить. — И автомат с кофе — один, на первом этаже, — добавила незнакомка. Ей явно было плохо, но не от болезни. В движениях сквозило что-то нервное, напряженное и неуравновешенное. Наркотики?

Они доехали до первого этажа, и двери раскрылись. Соня увидела в холле как раз выбиравшихся с лестничной клетки маму с тетей, а девушка — свой долгожданный автомат. Проследив за странной девушкой взглядом, Соня едва не застряла в дверях: там, у автомата, прислонившись к нему в расслабленной позе, стоял Филипп.

«Господи, это когда-нибудь прекратится?», — подумала Соня и шагнула в холл. Она наблюдала, как девушка подошла к автомату и стала рыться в карманах штанов, надетых под халатом, в поисках мелочи. Потом протянутую руку Филиппа, предлагающего девушке монетки. Улыбку в ответ, их диалог. Судя по всему, он не казался курильщице знакомым, но явно располагал в ее представлении к общению. Затем он услужливо подал ей стакан с кофе и предложил зажигалку. Соня не отрывала от них взгляда, думая о том, чтобы помешать ему, когда мама взяла ее под руку и сообщила:

— Такси уже ждет снаружи, идем.

Такси действительно ждало их возле входа. Мама все также с утроенной осторожностью стала помогать тете сесть в машину. Ира отбивалась, как могла, уверяя маму в своей полной дееспособности. Таксист со скукой наблюдал за препираниями двух женщин. Соня поставила кулек с вещами Иры на заднее сидение и вновь взглянула на здание больницы. Филипп и девушка вышли наружу, девушка закурила, вернула зажигалку, а потом благодарно приняла из его рук бумажный стаканчик и сделала жадный длинный глоток. Тогда стаканчик неуверенно дрогнул в ее руке, сигарета выпала из сведенных судорогой пальцев и, схватившись за горло, она рухнула на асфальт. Тут же к ней бросились курившие в стороне врачи, засуетились окружающие, кто-то стал оказывать первую помощь. Только что-то подсказывало Соне, что девушке уже ничего не поможет. Филипп не смотрел на Соню. В сущности, он ни на кого не смотрел, словно люди для него не существовали. Он, как всегда, развернулся и пошел дальше по своим делам.

— Соня, поехали, — позвала мама. — Там столько врачей — без нас справятся.

— Да, — Соня опустилась на переднее сидение и закрыла за собой дверь.

— Это еще хороший вариант, я так считаю, — встрял таксист. — Тут вся помощь рядом.

Мама согласилась с ним, и у них, наконец, завязалась беседа, которая каким-то образом плавно перетекла на тетины проблемы со здоровьем. Дальше Соня уже не слушала. Она думала о Филиппе, и о том, что поспеши она, сделай хоть что-нибудь, и, возможно, девушка не умерла бы. Возможно. А возможно, незнакомец понял бы, что она его видит, и также безжалостно разделался с ней, как и с остальными. Его никто не замечает — это факт. Следовательно, он и не ожидает, что его видит Соня. Вот почему ему было абсолютно плевать на нее и там, в палате с ненормальным, и где бы то ни было еще. Он привык, что люди его не видят, и не обращает на них ровно никакого внимания, кроме тех, кто является его целью. Эти — да, всецело поглощают его внимание, и для каждого из них он предстает кем-то особенным. Видят ли они то, что заслуживают? Или это всего лишь его прихоть: будут их мучить кошмары или умилять последние секунды жизни. Четвертая смерть за последний месяц, и все на его счету. Страшная мысль закралась в голову Сони: быть может, он не пропускает ни одной. Быть может, он нечто большее, чем голодный призрак. Соня заставила себя отвлечься и вникнуть в разговор в машине. Лучше было слушать любую ерунду, но только не думать о подобных вещах.

— Мусь, ну возьми меня с собой, — жалобно попросила Соня, выдавливая улыбку.

— Сонька, ты же никогда не интересовалась такими вещами, — удивилась подруга, с искренним изумлением глядя на девушку.

Соня горестно вздохнула.

— Ладно-ладно, возьму. Мы все равно собирались идти в эту субботу. И с чего ты вдруг решила удариться в религию?

— Я не решила, — проворчала Соня, поворачиваясь к ней спиной и рассматривая побрякушки на полках. — Мне просто надо поговорить со священником.

— С тетей твоей все в порядке? — спохватилась Маша.

— Да, с ней все хорошо, уже вернулась домой.

— Тогда что стряслось?

— Да ничего, грехи замучили, — вяло улыбнулась Соня, и Машка покачала головой. — Ладно, есть у меня пара философских вопросов.

— Знаешь, сомневаюсь я, что кто-то станет на них отвечать.

— Разве духовные отцы не беседуют со своими чадами?

— Не знаю, — пожала плечами Маша, — мы туда с Лесей идем, чтобы исповедоваться, ну и свечки поставить.