Чтение онлайн

Прочитав это, я летала и смеялась весь вечер, удивляя подросшего Енота. Он сидел на подоконнике в гостиной, наблюдая за тем, как я танцую посреди комнаты с блаженной улыбкой на губах.

Наверное, никто и никогда не сможет понять меня… Или даже просто — узнать про это.

Но, осознав, что я умею не только разрушать, но и созидать, я почувствовала себя счастливой.

Даже тьма внутри меня стала чуть светлее.

Через месяц я наконец защитилась, и передо мной встал вопрос о поиске работы. Родители в один голос твердили, что будут меня содержать до тех пор, пока я не найду что-нибудь действительно хорошее и высокооплачиваемое, но сидеть на их шее и после окончания института я не собиралась.

К концу лета я всё же устроилась в одну фирму по своей специальности и попросила маму с отцом прекратить меня спонсировать. К моему удивлению, совсем прекращать поток денег они отказались, но уменьшили его в два раза.

Я продолжала следить за жизнью Руслана. Потихоньку, но находила информацию о нём — то в наших, то в зарубежных соцсетях, то в каких-нибудь интернет-изданиях, то просто что-то слышала от однокурсников, с которыми он продолжал общаться. Руслан ничего не скрывал, поэтому узнать о нём было несложно.

Он учился в каком-то художественном заведении в Париже, жил с отцом, и Игорь Михайлович несколько раз организовывал их совместные выставки в Европе. Одна прошла осенью и в России. И как бы мне ни было любопытно, я не пошла туда.

Иногда я думала: интересно, а сам Руслан вспоминает обо мне? Спрашивает ли он обо мне наших общих знакомых? И однажды я поинтересовалась об этом у однокурсников.

«Нет, Ника. Ни разу не спрашивал».

Меня в тот момент неприятно кольнуло болью. Так легко смог оставить позади…

Но потом я поняла, что это хорошо, и успокоилась.

В конце концов, я сама хотела, чтобы Руслан был счастлив.

Осень заканчивалась, и на исходе ноября мне вдруг позвонил отец.

Он звонил редко, раз в две недели, а то и реже, и последний наш разговор состоялся всего лишь пару дней назад, поэтому я удивилась. Даже испугалась на секунду — вдруг с ним что-то случилось?

— Алло, Ника?

— Да, пап.

Он на секунду замолчал.

— Я хотел спросить тебя кое о чём. Скажи мне… ты где будешь Новый год встречать?

Я посмотрела на Енота, сладко спавшего в моих ногах.

— Дома.

— С кем?

Я хотела ответить «одна», но потом подумала, что это будет нечестно.

— С Енотом.

Отец опять замолчал.

— А ты не хочешь прийти к нам с Ниной в гости? В прошлом году ты отказалась, понятно, вы с Русланом вместе были. Но сейчас-то ты одна…

Странно. Пожалел меня, что ли?

— Спасибо, пап, но я не хочу вам мешать.

— Да ты не помешаешь. Приходи, мы приглашаем. Зачем тебе одной-то сидеть? Новый год всё-таки семейный праздник.

Удивительно, что может хотеться одновременно и рассмеяться, и заплакать.

Семейный? Как будто у меня есть семья.

— Ладно, пап, я подумаю.

Он вздохнул в трубку.

— Подумай, Ника. Мы будем рады тебя видеть.

Я улыбнулась, покачала головой, но ответила ещё раз:

— Да, я подумаю.

Поначалу я не собиралась думать. У отца своя семья, маленький ребёнок, новая жена… К чему там я?

И вообще — зачем он меня пригласил?

Мне неожиданно стало любопытно. Ощущает чувство вины? Жалеет? Или что?

В конце концов я решила — ладно, будь что будет. Если что, встану и пойду домой под каким-нибудь благовидным предлогом.

Кроме того, я чувствовала лёгкое любопытство — мне было интересно посмотреть на папину новую жену. Я не видела её даже не фотографиях. Знала лишь имя.

Раньше, когда родители только развелись, я почти ненавидела эту неизвестную женщину. Мне было необходимо кого-то ненавидеть, я же не могла ненавидеть родителей, поэтому я ненавидела её.

Теперь я уже не находила причин для подобного чувства. Она-то меня никогда не бросала, в отличие от мамы с папой. Она была виновата только в том, что полюбила женатого мужчину.

Когда-то и я была на её месте. Только в моём случае всё закончилось совершенно иначе.

Накануне 31 декабря я увидела в соцсетях фотографию. На ней был Руслан с какой-то красивой девушкой в красном платье. Они просто стояли рядом, и о том, кто она ему, ничего не говорило, но меня это тем не менее выбило из колеи.

С одной стороны, я была рада за него. А с другой — тьма внутри меня злобно скалила зубы.

{Говорил, что любит. А сам быстро нашёл замену!}

Ну и пусть, пусть. Пусть будет счастлив.

{Хороша любовь — ещё года не прошло, а он уже утешился!}

И ладно. Разве мало горя на свете? Пусть, пусть будет счастлив.

{Ты как Русалочка — всё повторяешь «пусть, пусть»…}

Я горько улыбнулась и стёрла с глаз горячие, больные слёзы.

Нет, я не Русалочка. Русалочка настолько любила своего принца, что согласилась превратиться в морскую пену, лишь бы он был счастлив.

А я уже была пеной, когда стала жить с Русланом. Он вернул меня к жизни. Воскресил.

И я не должна обижаться на него за то, что он может быть без меня счастлив, а я без него — нет.

Пусть будет. Пусть.

На следующий день я впервые поехала в гости к отцу. Нагруженная подарками, как Дед Мороз, и даже слегка волнующаяся.

На улице шёл пушистый и добрый снег, и я изо всех сил старалась не вспоминать прошлый Новый год. Ни к чему это.

Перед дверью в папину квартиру я стояла несколько минут, унимая волнение. Потом всё же позвонила — и замерла, услышав шаги по другую сторону.