Ангел
Шрифт:
– Ладно, пусть большая, – дернул он головой, – но я не лис, я из знатного рода, отчего у меня и внешность и уши, – на этом слове он сделал ударение, – чистокровного дворянина!
Я прочистила пальцем правое ухо, Ося копошился на полу – его сдуло.
– Ладно, – поднял руку Дик. – И что же было нужно чистокровному дворянину в моем замке? Или у вас все дворяне подрабатывают воровством?
Лис (мы его все так окрестили, потому что выговорить «Арландоверентумпокерафио Сэн Лерецейтуринопалис» не смог даже Ося) вскочил из-за стола, весь красный от ярости и… вызвал лорда на дуэль. Наш дружный ржач и недоуменное лицо лорда были ему ответом.
– Ладно тебе, не кипятись, – улыбнулась я, – просто ты ведь и впрямь воровал, я сама видела, а потом еще и нож всадил мне в спину.
Я не сразу сообразила, почему за столом повисла такая тишина.
– Что-что он тебе сделал? – Оська уже в человеческом облике угрожающе обходил стол по дуге, целенаправленно приближаясь к замершему Лису. Я охнула, сообразив, что только что брякнула.
– Не надо, Ося, – остановил его лорд.
Я облегченно вздохнула, благодарно на него глядя.
– Это мой замок, и убью его я.
Благодарность сменилась ужасом, я что-то пискнула в знак протеста. Лис, судя по его позе, приготовился умереть с гордо задранным носом. Ребята надвигались на него, вытащив откуда-то колюще-режущие предметы. Надо будет сказать повару не класть на стол к супу ножи.
И тут я решила поколдовать. Немножко. Для разрядки обстановки. В итоге на каждого, кроме меня, вылилось по бочке ледяной воды. Рев и ругань после этого действия были просто потрясающими. Я радостно улыбнулась троим взбешенным мужчинам и показала им язык.
Гм…
После чего меня поймали, связали руки, ноги, вставили в рот кляп и водрузили в кресло. Я возмущенно мычала и изо всех сил пыталась дать понять, что они не правы, но эти… меня не слушали! Усевшись в удобные кресла у камина, рядом со мной, они втроем принялись обсуждать сложившуюся ситуацию, пока Оська сушил их магией.
Обсуждали они ее до утра. В ходе чего я узнала, что эти браслеты дарят вечное наслаждение (на ангелов, видимо, не действуют, хотя, обсуждая принцип действия браслетов, Лиса раз пять спросили, как я себя вела, когда надела их на руки, и рассматривали меня с таким интересом… гады!), что стоят они очень дорого, что Лиса за ними послал его злобный дядюшка и домой без них Лис не рвется. Что он и понятия не имеет, куда открыл свой портал (сказал, что вышло случайно и он оказался сразу на подоконнике нужной комнаты, – ему не поверили и чуть не побили), что ему здесь нравится и он хочет остаться (все-таки побили) и что если не спишь всю ночь, то потом очень хочется спать. Так я и уснула, на плече Оськи, с кляпом во рту и связанными руками. Правда, меня вроде бы потом развязали, и, выспавшись, я обнаружила себя завернутой в одеяло на широкой кровати. Но это потом, а сейчас я просто спала, слушая треск дров в камине, чувствуя его тепло и надежное, правда твердое, плечо друга под ухом. Хорошо-то как.
– Ирлин, вставай!
По мне нагло прыгали. Судя по ощущению – котенок. Буркнув что-то возмущенное, я залезла с головой под одеяло, наотрез отказываясь вставать.
– Ирлин, я ведь не отстану!
Меня укусили за палец ноги, я ею дернула и попала во что-то мягкое, послышались воющий звук и грохот бьющегося стекла. Высунув встрепанную голову наружу, я увидела сидящего среди осколков бывшего зеркала Оську, держащегося за голову и сильно ругающегося.
– Извини, тебе больно?
– Нет! Мне хорошо! – рявкнул он.
– Правда? – обрадовалась я, нащупывая ногой тапочку под кроватью.
– Издеваешься?
– А не надо было меня будить.
– Учту.
– Учти.
Тапочка была найдена, начались поиски второй.
– Между прочим, завтрак уже начался!
Трагизм ситуации дошел до меня не сразу, а когда дошел….
– Как, без нас?
Схватив все еще хмурого Оську, в одной тапочке я выскочила из спальни и рванула в сторону столовой, Оська бултыхался где-то сзади и что-то протестующее вопил. Я не слушала, очень хотелось есть.
Влетев в столовую и радостно обозрев гору пирожков, варенья, плюшек и пирожных, я плюхнула на стол встрепанного и временно слегка невменяемого Оську, буркнула всем привет и начала целеустремленно двигать все блюда к своему краю, попутно суя пальцы в варенье, откусывая от плюшек и мыча что-то одобрительное.
Лис и Дик, подняв брови, удивленно за мной наблюдали, в поле их досягаемости уже не осталось ничего съедобного, кроме блюда земляники, которое я буквально оторвала от сердца. Оська удивленно оглядывался по сторонам, сидя в центре всего нагромождения блюд, и осторожно нюхал ближайший пирожок. Я азартно намазывала варенье на бублик, закусывая блином и тут же перемазюкавшись в варенье. Дик тихо кашлянул. Я ему радостно улыбнулась и взяла пирожное с кремом.
– Гм, Ирлин, а почему ты так одета? – Голос его был строг и официален, так что смысл вопроса дошел не сразу.
Лис как раз тянулся за булочкой, для чего практически лег на стол, стоя на одной ноге, мы с Оськой хмуро за ним наблюдали. Оська отодвигал блюдо все дальше, но Лис не сдавался.
– Одета? Э-э-э, я боялась опоздать на завтрак.
Стырив-таки булочку, Лис радостно сел обратно и теперь смачно ее поедал, бросая на Дика горделивые взгляды. Дик мужественно терпел, не меняя выражения лица.
– Ну кажется все, я наелась.
Оська согласно рыгнул и попросил взять его на ручки, а то он, кажется, переел. Я взяла.
– А остальное все вам.
Дик с Лисом с интересом осмотрели блюда обкусанных пирожков (из некоторых была выковыряна начинка), блинов, перемазанных вареньем и кремом, и пустое блюдо из-под пирожных.
– Спасибо, – кисло поблагодарил Дик.
Лис копался в пирожках, разыскивая целый. Мы с Оськой гордо покинули столовую.
– Она всегда такая? – услышала я за спиной голос Лиса.
– Всегда.
Лис тяжело вздохнул. Мне почему-то не было стыдно. Оська довольно мурчал на руках, сонно указывая, куда надо повернуть, чтобы вернуться в нашу комнату. Я следовала его указаниям, думая о ванне и новом гардеробе. Надо будет что-нибудь намагичить из тех занавесочек. На вид они неплохие, а курс волшебного шитья я вроде бы посетила весь и даже едала экзамен на пятерку. Кстати, это была единственная пятерка за весь семестр. Эх…
Вода падала на голову, разбивала свой поток на тысячу струй и охватывала теплым покрывалом шею, плечи, тело. Приятно так, что хочется никогда отсюда больше не вылезать. Оська скребется под дверью, возмущенный тем, что его не пускают. Угу, знаю я его, в самый пикантный момент возьмет и обернется парнем, а мне потом красней перед ним и слушай его вреднючие шуточки. Нет уж, спасибо. Мыло постоянно выскальзывало из рук, а шампунь пах цветами. Я самозабвенно рылась на полочках, делая все новые и новые открытия и радуясь тому, что в каждой ванне предусмотрено все и для любого гостя.