Чтение онлайн

— Деньги не пахнут, — возразил Перси.

Он и так знал, что скажет ревизор. Что денег нет. А чтобы выбраться из долговой ямы и спасти усадьбу Фюгельста, ему нужны деньги. Много денег. И его единственной надеждой был Себастиан Монссон.

Их отвезли в больницу в Уддевалу, но там выяснилось, что с ними все в порядке. Дыма в легких не обнаружили. Первый шок прошел. У Эббы было ощущение, что она очнулась от кошмарного сна.

Она поймала себя на том, что сидит, уставившись в темноту, и зажгла лампу. Летом тьма подкрадывалась незаметно, и Эбба не сразу замечала, что пора зажечь свет. Подвеска с ангелом сдвинулась вбок, и женщина вернула ее на место. Мортен не понимал, почему она делала украшения вручную, вместо того чтобы заказать их в Таиланде или в Китае, особенно сейчас, когда так все так дешево можно купить по Интернету. Но тогда ее работа не имела бы никакого смысла. Ей нравилось все делать своими руками, вкладывать свою любовь в каждое ожерелье, оставленное себе или отправляемое по почте заказчикам. В ангелов она, помимо любви, вкладывала и свое горе. К тому же ювелирная работа наполняла ее умиротворением. Ведь она приступала к ней после того, как целый день красила, пилила, строгала… За этой работой ее мышцы расслаблялись, а дыхание успокаивалось.

— Я все запер, — сказал Мортен, и Эбба подпрыгнула на стуле. Она не слышала, как он пришел, ее напугало его неожиданное появление.

— Черт! — выругалась она, выронив начатую подвеску.

— Не хочешь передохнуть сегодня? — спросил Старк, вставая с ней рядом.

Она почувствовала, как он осторожно положил руки ей на плечо. Раньше, до того, что случилось с Винсентом, муж часто массировал ей плечи. Эббе нравились его твердые и одновременно нежные движения. Теперь же она не выносила его прикосновений, и велик был риск, что она отстранится или уберет его руки, сильно ранив Мортена и еще больше увеличив разрыв между ними.

Фру Старк вернулась к работе.

— Играют ли замки какую-то роль? — спросила она, не оборачиваясь. — Запертая дверь не помешала тем, кто хотел нас поджечь ночью.

— А что еще нам делать? — спросил Мортен. — Ты могла бы, по крайней мере, смотреть мне в глаза, когда со мной разговариваешь. Это важно. Кто-то пытался поджечь дом. Мы не знаем ни кто это, ни причину его поступка. Разве тебе не страшно? Разве тебе все это не кажется ужасным?

Эбба медленно повернулась к мужу:

— А чего мне бояться? Самое страшное уже случилось. По мне, так лучше не запирать.

— Так нельзя.

— Почему нельзя? Я сделала, как ты предложил. Переехала обратно. Согласилась на твой грандиозный план отремонтировать эту развалюху и сделать из нее отель. Поверила, что мы проживем тут счастливо до самой смерти, среди гостей и немытых тарелок. Чего тебе еще надо? Чего ты от меня ждешь?

Эбба сама слышала, как ужасно это звучит, но ничего не могла с собой поделать.

— Ничего, дорогая. Я ничего от тебя не жду, — ледяным тоном отрезал Мортен.

Развернувшись, он вышел из комнаты.

Наконец-то она обрела свободу! Ее взяли прислугой в усадьбу в Хамбургсунде. Больше ей не придется видеть ведьму и ее мерзких отпрысков. И ее отвратительного мужа. Чем взрослее она становилась, тем чаще он заглядывал к ней в спальню по ночам. С того времени, как у нее начались месячные кровотечения, Дагмар жила в постоянном страхе забеременеть. Последнее, что ей нужно, — это ребенок. Она не может стать такой же, как эти зареванные испуганные девчонки, что стучались к матери в дверь, прижимая к груди вопящий сверток. Уже тогда она ненавидела их за слабость и трусость.

Дагмар быстро собрала свои пожитки. У нее ничего не осталось от прошлой жизни с родителями, и не было ничего, что имело бы какую-нибудь ценность. Но с пустыми руками она уходить не собиралась. Проскользнув в спальню приемной матери, она залезла под кровать, где, как она знала, в шкатулке у самой стены хранились украшения, унаследованные той от своей матери. Девушка вытащила шкатулку на свет. Ее хозяйка пошла в деревню, а дети играли на дворе, так что никто ее не видел. Открыв крышку, Дагмар улыбнулась. Этого ей хватит на какое-то время. Жаль, что она не увидит лицо ведьмы, когда та обнаружит пропажу.

— Что ты делаешь? — раздался вдруг у нее за спиной голос приемного отца.

Дагмар думала, что он в сарае, однако мужчина стоял в дверях. Сердце подпрыгнуло в груди, но девушка заставила себя успокоиться. Она не позволит ему помешать своим планам.

— А на что это похоже? — спросила она ехидно, после чего достала все украшения и сунула их в карман.

— Ты с ума сошла, девка? Драгоценности крадешь?! — рявкнул приемный отец, подходя ближе, и фрекен Свенссон выставила вперед руку.

— Именно так. И если попробуешь мне помешать, я сейчас же пойду в полицию и расскажу, что ты со мной сделал.

— Только попробуй! — Он сжал кулаки. — Да и кто поверит дочери детоубийцы?

— Я могу быть очень убедительной. А слухи расползутся по деревне быстрее, чем ты думаешь.

Мужчина помрачнел и замолчал, а Дагмар воспользовалась моментом.

— У меня есть предложение, — сказала она. — Когда дражайшая мамочка обнаружит пропажу, ты сделаешь все, чтобы успокоить ее, и не пустишь в полицию. Если ты мне это пообещаешь, то получишь небольшую награду…

Девушка подошла к приемному отцу. Медленно она подняла руку, прижала к его паху и начала поглаживать. Глаза его затуманились. Он был полностью в ее власти.

— Договорились? — спросила она, расстегивая его брюки.

— Договорились, — выдохнул он, кладя руку ей на голову и толкая вниз.

Вышка для прыжков на Бадхольмене четко вырисовывалась на фоне летнего неба. Эрика отмахнулась от воспоминаний о человеке, свешивавшемся на веревке с башни и покачивавшемся из стороны в сторону. Ей не хотелось думать о том ужасном случае, ведь Бадхольмен ассоциировался у нее не только с ним. Этот остров находился совсем рядом с деревней и был одним из самых популярных. В гостинице все лето нельзя было найти свободного номера, и нетрудно было понять почему. Великолепное расположение, красивый старинный дом, неповторимая атмосфера шхеров — кто может устоять перед такой комбинацией? Но сегодня у нее не было времени наслаждаться видом.

— Все в сборе?

Трое детей в оранжевых спасательных жилетах бегали по причалу.

— Патрик, не поможешь мне? — крикнула Эрика, хватая Майю, пробегавшую мимо, за воротник. Она боялась, что дочь свалится в воду.

— А кто будет лодку заводить? — спросил красный от натуги Хедстрём.

— Лучше сначала запихнуть их всех в лодку, чтобы ненароком не свалились в воду, а потом спокойно заводить мотор!

Майя вертелась как ящерка, пытаясь вырваться, но Эрика крепко держала ее за воротник, не давая ускользнуть. Другой свободной рукой она поймала Ноэля, который бегал за Антоном. Теперь на свободе оставался только один малыш.