Чтение онлайн

Он надел собаке ошейник и ласково почесал подставленный ему живот:

– Нужно дать тебе имя.

Собака поднялась, повернулась к Трэвису и навострила уши, словно ожидая услышать, как ее назовут.

Боже правый, подумал Трэвис, я уже начал приписывать ему человеческие интенции. Он просто приблудный пес, быть может, особенный, но все-таки приблудный пес. Ретривер не может хотеть знать, как его назовут, ведь он, как пить дать, не понимает человеческого языка.

– Не могу придумать ни одного подходящего имени, – наконец сдался Трэвис. – Ладно, давай не будем форсировать события. Имя должно быть правильным. Ты ведь у нас необычная собака, лохматая морда. Я должен все хорошенько обдумать, чтобы не ошибиться.

Трэвис вылил воду из лохани и, сполоснув, оставил сушиться. Вместе с ретривером он вошел в дом, теперь ставший их общим.

Доктор Элизабет Ярбек и ее муж, адвокат Джонатан Ярбек, жили в Ньюпорт-Бич в похожем на ранчо приземистом одноэтажном доме с крышей из лиственничного гонта, оштукатуренными кремовыми стенами и дорожкой, вымощенной натуральным камнем. Лучи угасающего солнца мерцали медными и рубиновыми огнями на витражных стеклах узких окон по обе стороны от входной двери, придавая им сходство с гигантскими драгоценными камнями.

Когда Винс Наско позвонил в дверь, ему открыла Элизабет. Лет пятидесяти, подтянутая и привлекательная, с копной платиновых волос и голубыми глазами. Винс сообщил ей, что его зовут Джон Паркер, что он агент ФБР и ему нужно побеседовать с ней и ее мужем по поводу расследуемого в настоящий момент дела.

– Дела? – удивилась она. – Какого дела?

– Это касается одного исследовательского проекта, финансируемого государством. В свое время вы принимали в нем участие.

Именно эту вступительную строку ему велели произнести.

Женщина внимательно изучила фотографию на его удостоверении личности и удостоверение сотрудника ФБР.

Ради бога, пусть себе проверяет! Документы были состряпаны теми же людьми, что наняли его на эту работу. Липовые документы, полученные для одного дела в Сан-Франциско, уже три раза сослужили Винсу хорошую службу.

Винс не сомневался, что документы пройдут проверку, а вот насчет себя он был не слишком уверен. Он надел темно-синий костюм, белую рубашку с синим галстуком и начищенные до блеска черные туфли – типичный прикид федерального агента. Внушительные размеры и непроницаемое лицо идеально подходили для выбранной роли. Однако убийство доктора Дэвиса Уэзерби и перспектива еще двух убийств в ближайшие несколько минут дико возбуждали Винса, наполняя его маниакальным ликованием, которое едва удавалось скрыть. Винса распирало безудержное веселье, и с каждой минутой смех становилось все труднее сдерживать. В грязно-зеленом «форде-седане», угнанном сорок минут назад специально для этого дела, на него вдруг накатил приступ бесконтрольной дрожи, вызванной отнюдь не нервозностью, а острым удовольствием почти сексуального свойства. Винсу пришлось даже свернуть на обочину и минут десять восстанавливать дыхание, чтобы хоть немного прийти в себя.

Элизабет Ярбек оторвала взгляд от липового удостоверения и, встретившись глазами с Винсом, нахмурилась.

Он рискнул улыбнуться, несмотря на опасность разразиться приступом бесконтрольного смеха, который сразу нарушит тщательно разработанную легенду. У Винса была мальчишеская улыбка – на фоне его внушительных размеров она действовала обезоруживающе.

Через секунду доктор Ярбек тоже улыбнулась. Удовлетворившись, она вернула Винсу удостоверение и пригласила пройти в дом.

– Мне нужно побеседовать и с вашим мужем, – напомнил Винс, когда она закрыла за ними входную дверь.

– Он в гостиной, мистер Паркер. Сюда, пожалуйста.

Гостиная была просторной и светлой. Стены и ковер кремового цвета. Бледно-зеленые диваны. Из высоких окон с зеркальными стеклами, затененными приспущенными зелеными маркизами, открывался вид на ухоженный участок и дома на холмах внизу.

Джонатан Ярбек засовывал щепу между поленьями в кирпичном камине, готовясь его разжечь. Он поднялся, отряхивая руки, когда жена начала представлять ему Винса:

– Джон Паркер из ФБР.

– ФБР? – вопросительно поднял брови Ярбек.

– Мистер Ярбек, – сказал Винс, – если дома находятся еще какие-либо члены семьи, я хотел бы побеседовать с ними прямо сейчас, чтобы не пришлось повторяться.

Ярбек покачал головой:

– Дома только мы с Лиз. Дети в колледже. А в чем, собственно говоря, дело?

Винс достал из внутреннего кармана пиджака пистолет с глушителем и выстрелил Джонатану Ярбеку в грудь. Адвокат отлетел назад, к каминной доске, где на секунду завис, будто пришпиленный, после чего упал на латунный каминный набор.

Сссснап!

Элизабет Ярбек оцепенела от изумления и ужаса. Винс проворно подскочил к ней. Схватил за левую руку, безжалостно заломив ее за спину. Когда женщина вскрикнула от боли, Винс приставил к ее голове пистолет:

– Только пикни – и я вышибу тебе, на хрен, мозги!

Он потащил Элизабет за собой к телу ее убитого мужа. Джонатан Ярбек лежал ничком на латунном совке для углей и кочерге с латунной ручкой. Он был мертв. Но Винс не хотел рисковать. Он дважды выстрелил Джонатану в затылок с близкого расстояния.

Из груди Лиз Ярбек вырвался странный мяукающий звук – и она зарыдала.

Дом стоял слишком далеко, да и стекла были тонированы, поэтому соседи вряд ли могли хоть что-нибудь увидеть через большие окна, но Винсу хотелось разделаться с женщиной в более укромном месте. Он заставил ее пройти в коридор, а затем – вглубь дома. Заглядывая в каждую дверь, Винс нашел наконец хозяйскую спальню. Он с силой втолкнул туда Элизабет, она растянулась на полу.

– Не вздумай дергаться! – скомандовал Винс.

Он включил прикроватные лампы. После чего подошел к раздвижным стеклянным дверям на патио и начал задергивать шторы.

И как только он повернулся к Элизабет спиной, женщина вскочила на ноги и побежала к двери в коридор.

Винс перехватил ее, шваркнул о стену, ударил кулаком в живот, да так, что она задохнулась, и снова швырнул на пол. Оторвав за волосы голову доктора Ярбек от пола, Винс заставил ее посмотреть себе прямо в глаза:

– Послушайте, леди, я не собираюсь в вас стрелять. Я пришел сюда из-за вашего мужа. Исключительно из-за мужа. Но если вы попытаетесь сбежать прежде, чем я буду готов вас отпустить, мне придется пустить в расход и вас тоже. Понятно?