Чтение онлайн

Тишиг задумчиво поглаживал глянцевую бумагу, стараясь уловить взгляд, прячущихся в глубокой тени, глаз того, за чью судьбу он теперь отвечал.

Не отвечая, вставил в считыватель инфокристалл.

– Это снял наблюдатель нашего делового партнера – пояснил Шенеге.

Запись была нечеткой, дело происходило ночью, но Тишигу было довольно и этого. С восхищением смотрел он на стремительные отточенные движения Кинби, отбивавшего нападение. Какая воля! Сколько прекрасной энергии, которая послужит основой для великолепного полотна.

Действия Марты его не заинтересовали. Хотя после своего выстрела она тоже попадала в контракт Тишига, но творческого интереса не представляла.

Не отрываясь от экрана, он коротко бросил:

– Я берусь.

Шенеге незаметно выдохнул. До последнего момента у него не было уверенности, что Художник согласится. Но впереди была не менее сложная часть разговора.

– Простите мою назойливость, почтенный Тишиг, но у совета директоров есть еще одна просьба…

Тишиг снова прокручивал момент атаки Кинби. Не отвлекаясь, молча кивнул, давая понять, что слышит собеседника.

– Существо, которым я попросил вас заняться, может обладать информацией о неком предмете. Предмет этот представляет большой интерес для совета директоров и может принести нашему ордену значительную пользу. Не могли бы вы, по возможности, применить известные вам методы убеждения и узнать эту информацию?

– Что за предмет? – спросил Тишиг.

На долю секунды председатель совета директоров задумался. На экстренном заседании совета эту проблему старались обдумать со всех сторон, но принципы Художника были известны – он работал, только обладая всей необходимой информацией. Да и в любом случае, в ходе допроса он узнает, о чем речь.

– Это один из артефактов, времен северных Войн Воцарения. Называется Ангельская Звезда.

Тишиг снова кивнул:

– Да, хорошо. Я допрошу его, – сказал он без выражения.

Он ничем не показал своего ликования. Лицо осталось бесстрастным, голос спокойным, фигура неподвижной.

Воистину, сегодня был один из счастливейших дней в его жизни. Никто, даже монахи, достигшие высшего положения в совете директоров, даже корпоративные маги ордена, подчинявшие себе материю и уже подбиравшиеся к опытам над временем, не знали, о тех черных, полных текучих теней, пространствах, где путешествовал разум Художника.

Среди этих бескрайних пространств дымчатые тени, клубящиеся меж черных полированных холмов, шептали о величайших тайнах и чудесах многих измерений.

В том числе и о предмете, дающем власть над живущими. Они называли его Ангельской Звездой. Часто слышалось и имя его создателя – Аланая-Кукловода.

Но знать об этом кому-нибудь еще совершенно не обязательно, поэтому Тишиг незаметно улыбнулся и повторил:

– Да, конечно, я узнаю все, что требуется.

Кинби и Марта слушали джаз. Сегодня к трио Ларса Эйкарта присоединился тенор-саксофон – обычно выступавший в джаз-клубах центра Юрий Фаров. На вкус Кинби, он был слишком сладеньким и поверхностным, но сочетание этой ванильной тягучести с холодноватой игрой Ларса, давало неплохие результаты.

Кинби слушал с интересом, а Марта искренне наслаждалась, с чувством вздыхая каждый раз, как Юрий выдавал очередное соло.

Виртуозное, как с внутренним неудовольствием признавал Кинби, соло.

Прошло больше недели с похорон Шесински. Управление полиции все еще работало в усиленном режиме, город продолжали сотрясать волны облав и обысков, газеты выстреливали один разоблачительный материал за другим, но усталость уже начинала сказываться. Да и новых убийств не происходило.

Некоторые аналитики уже осторожно высказывались, что, мол, настоящей целью был Билл Грузовик, а все остальное – это жестокое, неимоверно циничное, но очень эффективное прикрытие.

Прочитав это в одной из городских газет, принадлежавших, кстати, покойному Грузовику, Кинби лишь фыркнул и, скомкав, отправил ее в урну.

За газетами и информканалами детектив следил внимательно, прочитывая и просматривая от корки до корки, но никаких упоминаний об Ангельской Звезде, Доме Тысячи Порогов или исчезновениях ангелов, не было.

Первые два дня после убийства Сольменуса, Кинби метался по дому, рыча от злости, доводил себя до изнеможения и проваливался в дневное забытье, не находя покоя и там. Нужно было что-то делать, выяснять, кто и зачем устроил охоту на ангела, что было известно нападавшим, нужно было, в конце концов, разыскать дом, о котором говорил перед смертью Сольменус.

Вместо этого он заперся, не отвечал на звонки и сообщения, глянул на Марту через щель в двери и попросил уйти. Марта коротко и доходчиво сказала все, что о нем думает, и ушла. Кинби запустил в стену тяжелую керамическую пепельницу и рухнул на табурет в прихожей.

Посидел, тупо уставившись на носки запылившихся туфель, небрежно скинутых в прихожей. Передернул плечами от омерзения к самому себе, взял бархатную тряпицу и принялся медленными плавными движениями счищать пыль. Отложил тряпицу, достал крем еще один кусок бархата – помягче.

Так, втирая крем в черную гладкую кожу, Кинби приходил в себя, успокаивался, стараясь собрать разбегающиеся мысли.

Закончив чистить туфли, аккуратно поставил их на специальную полочку рядом с двумя другими, уже вычищенными, парами, удовлетворенно посмотрел на дело рук своих, и, успокоенный, закурил.

Поднял пепельницу, с удовлетворением отметив, что она не разбилась, на совесть все же делают, стряхнул в нее пепел и отправился в гостиную. Уселся в любимое кресло, поставил пепельницу на журнальный столик поблизости и принялся размышлять.