Чтение онлайн

– Ага-а-а-а, – простонала она. – Позвони, ублюдок!

– Мужчина? – спросила я, произнеся это с сочувствием, на какое только была способна.

– Хотелось бы.

– Гм?

– Мэгги, – Эмили шлепнулась на стул. – Официально заявляю – я на мели!

– Да? – еле слышно спросила я, внезапно поняв, что кризис не только у меня.

– Я так рада, что ты здесь.

– Да?

Как получилось, что я вдруг из утешаемой превратилась в утешительницу.

Эмили вздохнула и поведала мне свою печальную историю.

После того как киностудия «манкировала» съемки «Заложников» (или что-то типа того), агент дал ей отставку. Это была ни больше ни меньше как катастрофа. Кинокомпании никогда даже не смотрят на текст, если он не представлен агентом. А до агента, как объяснила Эмили, добраться практически невозможно. Каждый день в прямом смысле слова тысячи киносценариев приходят на адрес агентств, в специальные почтовые отделы. Там безжалостно отсеивается огромное количество. Если ваш сценарий не понравился этим соплякам в почтовом отделе, пиши пропало. В том случае, если ваше творение преодолело почтовый отдел, оно попадет на стол рецензента. Дальше, что уж совсем маловероятно, его прочтет помощник агента. Если понравится ему, то тогда уж и агент соблаговолит взглянуть на текст.

За последние полтора года Эмили написала уже несколько новых сценариев. Но каждый раз, когда она пытается достучаться до агентов, она получает от ворот поворот.

– Но ты же известна!

– Известна. Но не с хорошей стороны. Все помнят, как студия отказалась от съемок «Заложников». Я в худшем положении, чем новичок. В этом городе никому ничего не прощают.

– Почему ты не рассказывала мне?

– Не знаю. Было стыдно. Я же восходящая звезда. И надеялась, что все наладится. Ты понимаешь?

Понимаю. Такое бывает.

Только десять дней назад Эмили удалось подсунуть свой последний сценарий новому агенту. Но он работал в сравнительно маленьком агентстве, у которого не было такого влияния на киностудии.

– Его зовут Дэвид Кроу. Он поехал представлять мой сценарий. Он пытается создать ажиотаж вокруг него, чтобы спровоцировать борьбу претендентов и получить цену повыше. Но пока у меня нет новостей.

– Но он всего лишь поехал представить текст.

– Здесь все делается очень быстро или не делается вообще. Я на грани срыва. Если и в этот раз не выгорит, я пропала.

– Не сходи с ума. Оправишься и снова попытаешься.

– Нет, черт возьми, не буду, – мрачно ответила Эмили. – Я перегорела. Этот город искромсал меня. Постоянно только потери. Вот увидишь… И я – банкрот, – добавила она.

– Как же так? – Я была шокирована. Она же получила большой гонорар за «Заложников», который ей не нужно было возвращать, когда студия передумала снимать фильм.

– Мне заплатили почти три года назад. Двести тысяч долларов. Но после того как я заплатила налоги и комиссионные агенту, денег хватило ненадолго. Уж не от хорошей же жизни я пишу сценарии ко всяким второсортным фильмам, которые сразу распространяются на кассетах, минуя киноэкраны. Я даже засветилась в порно!

– Ты снималась в порно? Неужели все настолько плохо?

– Нет, всего лишь написала сценарий. Но сейчас, когда ты сказала, думаю, мне больше бы повезло, если бы я пришла туда на кастинг. Но даже они отвергли мой текст. Не могу же я сесть за долги!

– Господи!

– Это были ужасные полтора года, – призналась Эмили. – И в тот день, когда «Бим ми ап прадакшн»…

– Кто?

– Они самые. Выпускают всякие дешевки про космические экспедиции, которые снимаются в вагончиках в Пасадене. День, когда они решили, что не станут снимать четвертую часть «Уничтожители с планеты Гамма-9» по моему сценарию, был самым черным днем моей жизни.

Я была подавлена грузом ее проблем. Мне было жарко, я устала и хотела домой. Но дом больше не существовал.

– О, господи, господи, господи! – Эмили была поражена до глубины души. – Прости меня, Мэгги. Мне так жаль… Что я с тобой делаю! Тебе нужно поесть, я сейчас приготовлю.

Она быстро настрогала салат и открыла бутылку белого вина. Слава богу, кажется, она чуток развеселилась.

– Все не так уж плохо. Всегда можно вернуться в Ирландию и получить там работу, связанную с кино, у меня теперь столько контактов, – щебетала Эмили.

Она замолчала.

– Знаешь, кого я странным образом тут встретила?

Что-то в ее голосе обеспокоило меня.

– Кого?

Пауза.

– Шэя Делани.

Было ясно, что она ждала подходящего момента, чтобы сказать мне об этом.

– А где?

– Он – продюсер в «Дарк стар». Это…

– Независимая киностудия, – закончила я за нее. Внезапно я поняла, в связи с чем вспомнила это название: когда он сообщил, где работает.

– Он много времени проводит здесь. – Эмили будто защищалась.

– Немудрено. Все люди, работающие в киношном бизнесе, тусуются здесь. – Эмили была явно озадачена, а я продолжила: – Я его видела. На прошлой неделе.

– Не может быть!

Пока Эмили удивлялась, какие случаются совпадения, я склонилась над тарелкой с салатом. Для этого ли я так стремилась поехать в Лос-Анджелес?!

Ночью я проснулась в абсолютной темноте под звуки пулеметной очереди. Кровь пульсировала в моих жилах. Я вслушивалась, что будет дальше: крики, стоны, полицейские сирены? Ничего.

Мы больше не в Канзасе, Тотошка.

Лежа в ночи, я призналась себе в горькой правде. Я жалею, что приехала. Думала, что мне станет сразу легче, как по мановению волшебной палочки. Но как такое могло случиться, если я притащила с собой свою развалившуюся жизнь и себя неудачницу? Да и жить в чужом доме, пусть даже и у лучшей подруги, оказалось сложнее, чем я могла себе представить. Несмотря на восьмичасовую разницу с ирландским временем, я не могла уснуть, потому что Эмили врубила телик на полную громкость. Я ворочалась в своей спальне (вообще-то это был кабинет Эмили). Так хотелось, чтобы она сделала потише. Но я ничего не могла поделать. Это же не мой дом. Когда сквозь тонкую стенку донеслись раскаты хриплого пьяного хохота, я испытала жуткую тоску по прежней жизни с Гарвом. Так жить я бы не смогла. Внезапно я практически была готова признать разрыв ужасной ошибкой и снова возобновить привычные взаимоотношения. Я привыкла к гармонии. К тому, что всегда можно выключить телевизор, если он тебе мешает.