Анима
Шрифт:
Из пятисот тридцати рублей к оплате, плюс комиссия гильдии, у меня было всего восемьдесят. Продам осколки — будет еще двести. Хлыст, доставшийся мне от татуированной заключенной, ушел за тридцать рублей на аукционе, ну такое себе. И это при том, что аукцион был внутригильдейским, а не общим в Аниме. Нож я бы вообще сменил на длинный кинжал, но это пока неуместные траты. А хоть какое-то оружие мне требовалось.
Значит, надо за пару дней где-то добыть еще двести с лишним рублей. Всего-то три месячных зарплаты Ричера. Да и сами деньги я получу лишь при личной встрече с торговцем, передавать предметы через Аниму можно только на глобальном аукционе, а там комиссия.
Снова прошелся по доступным разломам. В фарм-зонах много быстро не заработать. А малые разломы под закрытие мне пока что были не по зубам. Имелась пара свежих, где гильдия сама платила за разведку, но это неоправданный риск и денег все равно не хватит.
Все низкоранговые разломы, которые можно быстро закрыть одной-двумя группами, уже были закрыты. Да и разлетались такие места как горячие пирожки. Рич сообщил, что такие места разбирают по принципу аукциона, а ценник за вход иногда взлетает повыше, чем у правительственных.
Поэтому большинство старается держать третью-четвертую ставку и надеяться, что первопроходчики не справятся.
Ладно, а чего я, собственно, тушуюсь? Открыл почту, нашел переписку с Крупье и отправил сообщение. Гамбо ответил мгновенно, и диалог пошел сам собой.
«Слушай, а моя помощь подразумевает какую-либо оплату?»
«Любой труд должен быть оплачен. Разумеется, если он не делается по доброте душевной ради лучшего друга».
«Не делается».
«Твои слова ранят меня в самое сердечко». *Плачущий смайлик*
«Пятьсот рублей», — я вообще без понятия, сколько это может стоить, потому сразу задрал цену.
«Бро, ты хочешь, чтобы моя семья голодала? Как я посмотрю им в глаза, когда вернусь домой, а они будут жалобно смотреть на мои пустые руки? Что мне сказать голодной жене, которой нечем накормить ребятишек?»
«У тебя нет семьи. И детей».
«Ты забыл о моем даре? У меня красавица жена и трое чудесных детишек, старший сын и две очаровательных дочурки. И все мои труды исключительно ради них».
«Короче».
«Сто. Но так как мы с тобой О-Бро, сто пятьдесят».
«Четыреста пятьдесят. И ценник будет удваиваться каждый раз, когда ты будешь говорить О-Бро».
«Бедные, бедные голодные детишки. Младшенькой всего полтора годика, а я так хотел свозить ее в парк аттракционов и накормить сладкой ватой. Неужели ребенок проживет детство, так и не попробовав сладкой ваты? Двести».
В итоге мы сторговались на трех сотнях, и я в целом остался доволен. Хотя червячок сомнения все же грыз: а не продешевил ли я?
С другой стороны, Гамбо был москвичом. Из той породы, что рождается с желанием стать таксистом и возить людей от Петербургского портала до Казанского кругами за две тысячи рублей. Хотя они находятся на одной площади.
И он должен был понимать, как все устроено в этом городе, а значит, будет полезен. И к тому же, в одном он прав. Пока что парень лично мне ничего плохого не сделал, Волк и Николай Иванович отзывались о нем хорошо.
Так что я при всем желании не смог бы вписать его имя в Храме Имен. Хотя тип скользкий.
Так что уже к вечеру к зданию общежития подъехала машина представительского класса. Черный седан с тонированными окнами. Не практичный бронированный джип, а хлипкое говно, которое даже мой ящер вскроет словно консервную банку.
Но выглядело, должен признать, весьма солидно. Зак аж завистливо присвистнул при виде машины, которая смотрелась слишком чуждо в этом месте. Полированный капот, хромированные диски, водитель в строгом костюме и галстуке. И все это посреди пыльной грязи и гор окурков с прочим мусором, всплывшим ранней весной.
Водитель вышел из машины, открыл дверцу и молча уставился на нашу компашку. Мы как раз всей гурьбой вышли из подъезда под взгляды удивленных обитателей трущобной общаги. Да, такие игрушки тут не привыкли видеть.
— Господин Эзотерик? — водитель безошибочно посмотрел на меня. — Крупье ожидает.
— Потом объясню, — бросил я своим и сел в машину.
Ехали долго, потому что в пятничный вечер Москва гуляла и это сказывалось на дорогах. Иногда застревали в пробках и приходилось толкаться аж по пятнадцать минут на одном месте. Все жаждали расслабиться после напряженной недели.
В трущобах паленым самогоном, на окраинах магазинным пивом, ближе к центру холодной водочкой и так далее. Меня же привезли в темный переулок без единой вывески и лампочки. Я даже засомневался, не ошибся ли водителем.
Но вскоре из неприметной двери, за которой сиял свет, выглянула голова Гамбо.
— О, наконец-то. Давай быстрей, сколько можно?
Внутри оказалось довольно большое помещение, захламленное рулонами тканей, бисера и алкоголя. Много веселых женщин, которые ходили кто в чем, кто вообще в ничем, пили шампанское, шутили, смеялись и искоса поглядывали в мою сторону.
Были и парни, но какие-то жеманные, со странной походкой и маслянистыми взглядами. Кто-то полуголый, кто-то завернут в ткани. Вокруг них суетилось много людей, опрятных и с деловым взглядом. Они прикладывали ткани, наносили узоры, что-то подшивали прямо во время примерки.
Были тут и отдельные уголки с большими зеркалами, удобными креслами и кучей инструментов, где ребят стригли, укладывали модные прически и накладывали макияж. Все это происходило под непрерывный смех, легкую музыку на фоне и шампанское.