Анклав
Шрифт:
Я настолько выбилась из сил, что даже есть не хотелось. Поспать бы сейчас… Но он сказал:
– Ну уж нет, салага. Давай, подкрепляйся. Ешь. Пей. Набирайся сил – я тебя не донесу, если что.
– А я тебя и не просила, – пробормотала я.
Ругая себя за такую элементарную ошибку, я вытащила припасы и принялась есть безо всякого аппетита – в отличие от Невидимки, которому еда доставляла удовольствие. Впрочем, он и в патрульных дольше, чем я, проходил. Да уж, никакие тренировки настоящий опыт не заменят. Надо бы собраться с силами.
– Думаю, мы оба можем поспать, – заметила я. – Если нас обнаружат, без шума они не прорвутся.
– Согласен. Надо и впрямь поспать, а то завтра пожалеем. Хорошо поспать, долго.
Да уж, без полноценного сна какие рефлексы. Да и сил прибавится. А если не получится поспать? Нет, о таком лучше не думать.
– За завтра до места доберемся? Если будем целый день бежать?
– Должны добраться.
– И что будем делать?
Он пожал плечами:
– Доберемся – увидим. Пока непонятно, какая там обстановка.
А потом он снова залез в сумку и вытащил серебристый металлический квадрат. Откинув крышечку, Невидимка чиркнул по колесику, и над квадратом вспыхнул тонкий язычок пламени. Я аж отшатнулась:
– Ты что делаешь?
– Вспоминаю.
– Что?
– Что раньше было.
Отлично – раз ему так хочется скрывать свое прошлое, я с расспросами не полезу.
– А что это?
– Зажигалка.
Пожалуй, в первый раз за все время он сам продолжил рассказ:
– Она принадлежала моему отцу. Как и часы.
Я в это время вытаскивала из сумки одеяло, но тут прямо замерла:
– А ты что, его помнишь?
– Ну да.
Ух ты! Вот это новости! В анклаве никто не знал своих Производителей. Да и откуда? Они обычно умирали еще до того, как мы подрастали настолько, чтобы запомнить лица. Смысла в этом тоже особого не было. За нами присматривали все Производители – а когда мы становились постарше, то отправлялись на занятия для мелких.
– Невидимка… – начала было я.
– Меня по-другому зовут, – зло отозвался он.
Но злился не на меня.
– Теперь тебя зовут так. Может, у тебя когда-то раньше было другое имя, но сейчас – сейчас у тебя это. Потому что ты его заслужил. Поэтому оно – настоящее.
Я верила в это от начала и до конца.
Он лишь вздохнул:
– Ну да. Наверное, ты права. Так что ты хотела спросить?
– А откуда ты? Ну, по-настоящему?
Я ожидала, что он назовет какое-то дальнее поселение. Многие так и думали: парень потерялся и как-то сумел выжить в туннелях, а потом наши патрули обнаружили его. Но он сказал:
– Я с Поверхности.
– Отлично, – пробормотала я. – Давай, ври дальше. Мне все равно.
Да там никто не живет! И не растет там ничего! С неба пошла вода и все снесло! Все слышали истории, которые рассказывал Хранитель слов! Ух как я разозлилась… Завернулась в одеяло и залезла на скамью, что шла вдоль внешней стены. Там Уроды не смогут рассмотреть меня, если будут заглядывать снаружи. Унюхать смогут, и будут бродить вокруг, но увидеть – нет. А они вообще-то туповаты. На Невидимку я из принципа не обращала внимания. А потом уснула.
В этот раз ничего такого кошмарного мне не снилось. Меня унесло в место, где тьма и тишина, и я пробыла там долго – пока не проснулась сама собой. Невидимка вроде как спал. Я откинула с глаз волосы. Они выбились из хвоста, в который я их подбирала, чтоб не болтались.
И тут он тихо-тихо, на пределе слышимости, проговорил:
– Не двигайся.
Я застыла.
– Почему? – вырвалось у меня.
И тут все стало понятно. Звуки снаружи все объяснили. Там бродили Уроды – вот только сколько? По шуму не поймешь… но они заподозрили, что мы здесь. Унюхали.
Один с шумом ударился в окно – я подпрыгнула на месте. Тварь приникла к стеклу, пытаясь высмотреть нас. Превратиться бы сейчас в кого-то маленького-маленького… Бу-бух! Уроды полезли на крышу. «Сколько же их?» Я должна знать – надо представлять себе шансы отбиться, если начнут крушить стекла.
«А вдруг… вдруг мы будем сидеть тихо и они уйдут?»
Время тянулось бесконечно. Твари рычали, урчали и повизгивали. Мне нестерпимо захотелось прикрыть руками глаза – так делают мелкие, когда им страшно. Пусть гадкие страхи уйдут, я закрою глаза, и они исчезнут… Я еле удержалась от этого позорного жеста. А вместо этого прислушалась и попыталась сообразить, что к чему. Судя по шуму и шагам, их было не меньше пятнадцати. А может, и больше.
Вот мы попали…
Нассау
– Никогда не видела такую большую стаю… – прошептала я.
И зря. Я-то думала, я тихонько говорю, но Урод услышал. Он аж взбесился и принялся молотить в стекло. Оно пошло трещинами.
– Вставай! – рявкнул Невидимка. – Они знают, что мы здесь прячемся. К оружию!
Дубинкой, увы, тут не размахнешься. Поэтому я выхватила кинжалы. Спасибо тебе, Наперсток – рукояти идеально ложились в ладони. Я откатилась и вскочила на ноги, и в тот же миг стекло разлетелось вдребезги. Урод всей тушей засунулся в вагон, и я секанула по яремной вене. Двумя ударами раскромсала шею, оттуда хлестнула мерзкая кровища. Урод повис в разбитом окне как дурацкая здоровенная затычка, но остальные твари принялись терзать мертвое тело. Кто-то жрал, а кто-то старался вытащить досадную помеху и освободить путь.
– Как думаешь, прорвемся?
Урод на крыше принялся прыгать – наверное, думал, что сможет своим весом проломить железо.
– Если они тупые, то есть шанс.
– Ты когда-нибудь попадал в такую передрягу?
И тут – надо же! – он засмеялся:
– Нет, конечно! Никто еще в такое не вляпывался!
Да что ж такое! Зачем, ну почему Шелк мне дала в напарники этого психа?! Сколько вокруг нормальных, опытных Охотников! А меня угораздило оказаться в паре с Невидимкой! Как же несправедлива жизнь…