Чтение онлайн

– Лоран, ты можешь нас оставить? – попросила Анн. Тот вышел из комнаты, на ходу постукивая книгой по бедру. Анн закрыла за ним дверь, обернулась к Элен Редан и сухо заявила:

– Мне кажется, я вам уже объяснила по телефону, что мой отец не желает больше вас видеть.

– Это неправда! – вскрикнула Элен Редан. – И идея с письмом не его. Я хорошо его знаю.

– Мне известно, что вы хорошо знаете его, мадам. Я осведомлена о вашей интрижке.

Щеки Элен Редан зарделись густым румянцем, взгляд зажегся яркими искорками ущемленной гордости.

– Речь идет не об интрижке, – парировала она. – Ваш отец и я собираемся пожениться.

Обескураженная услышанным, Анн всматривалась в эту светловолосую женщину в сером, вызывающе несчастную, которая не побоялась вторгнуться на чужую территорию. «Он сделал это… Он осмелился… За моей спиной… После тридцати пяти лет воркования на плече у Мили…» У нее перехватило дыхание, мысли ее заледенели, голос стал необычно звонким:

– Отец ничего не рассказывал мне о ваших планах. Если вы не возражаете, мы сейчас обсудим все это втроем.

Анн сделала четыре шага и резко открыла дверь в комнату отца. Сидевший в глубине, возле камина отец повернул к ней лицо, и она увидела перед собой переполненные ужасом глаза зверя, загнанного в капкан. По его лицу струился пот.

– Папа, – начала Анн с беспощадным спокойствием. – Мадам Редан настаивает на встрече с тобой.

Его рука проделала в воздухе жест, означавший, что он не желает даже двигаться. Анн повысила голос, чтобы ее было слышно в соседней комнате:

– Ну же, папа! Смелее! В последний раз!

Пьер поднялся. На нем был его старый жилет цвета морской волны с перламутровыми пуговицами, повседневные брюки, вздувшиеся на коленях пузырями, и старые, потертые шлепанцы. Перед висевшим над камином зеркалом он трясущейся рукой поправил галстук.

– Сойдет, папа! – резко бросила Анн. – И так хорош!

Пьер прошел следом за Анн в гостиную. Увидев Элен Редан, едва приметным движением попытался втянуть голову в плечи и невнятно буркнул:

– Добрый день, мадам.

Элен Редан вздрогнула.

– О, Пьер! – воскликнула она. – Вы называете меня «мадам»?

Анн испытала горькую радость, смешанную с редкостной брезгливостью. Она уселась в кресло и смотрела на них, стоящих друг перед другом, словно скованных одной цепью или склеенных, и таких забавных. Она ощущала себя в театре и ждала продолжения действия.

Элен Редан достала из кармана пальто сложенный вчетверо лист бумаги:

– Пьер, это письмо… Я не могу поверить!.. Вам его продиктовали…

Пьер скользнул взглядом по дочери, словно желая набраться у нее смелости, прокашлялся и ответил:

– Вовсе нет. Все как есть…

В глазах Элен Редан мелькнул слабый проблеск и требования, и мольбы. Она умоляла его проснуться и вспомнить, она требовала от Пьера стать самим собой.

– Значит, вы хотите все порвать? – спросила она срывающимся голосом. – После того, что между нами было? После всего, что вы мне говорили?

– Постыдитесь, мадам, – с презрительной усмешкой встряла Анн.

– Помолчите, вам не дано этого понять!

– Ну что ж, отвечай ты, папа, – приказала Анн. – Давай, давай…

– Да, – забормотал Пьер, – я был… был тогда в не совсем обычном состоянии, вы понимаете… С моей стороны это было минутной слабостью, глупостью… Я сожалею… Все прошло… Я прошу вас забыть…

Он словно отвечал у доски плохо заученный урок. Отвечал своей же дочери. Краем глаза он искал ее одобрения. Элен Редан развернулась и встала прямо перед Анн, которая не поднялась с кресла.

– Мадам, то, что вы сейчас делаете, омерзительно. Между мною и вашим отцом нет ничего низкого, ничего постыдного. И он, и я – мы оба уважаем память о вашей матери. Обстоятельства, при которых мы встретились, стали залогом нашей глубокой привязанности. Кроме нежности, которую я испытываю к вашему отцу, я еще и нуждаюсь в нем, он нужен мне как помощник в моем деле. В магазине он обрел себе занятие, у него появился интерес, вкус к жизни. Вы все это разрушаете. В кого вы его теперь превратите? В развалину! Смотрю на него и с трудом его узнаю. После нескольких дней, что мы не виделись, он не осмеливается даже рот раскрыть! Вы – очень злая женщина!

– Уходите, Элен, уходите, умоляю вас…

– Да, Пьер, – неожиданно спокойным голосом сказала Элен Редан. – Я ухожу. Я не хочу усугублять ваши страдания.

Про себя Анн вынужденно призналась, что, потерпев поражение, Элен Редан не потеряла присущего ей достоинства. «Сильная женщина. Он был бы игрушкой в ее руках».

И все же незваная гостья в сопровождении Анн направилась к выходу. Переступая порог, Элен Редан замедлила шаг, черты лица ее напряглись, но, даже не обернувшись, она устремилась по ступенькам лестницы к выходу.

Анн прикрыла за нею дверь и прислонилась спиной к стене. Она не ожидала, что этот неожиданный визит так потрясет ее. Да, она вышла из сражения победительницей, но на подгибающихся ногах. Наступившая в доме тишина тяжелой ношей давила на плечи. Отец вернулся к себе. Анн прошла на кухню и застала там Луизу, помечавшую в блокноте потраченное на продукты.

– Не желаете ли проверить, мадемуазель?

– Завтра все посмотрю, Луиза. Можете идти.

Анн наполнила два бокала белым вином и направилась к комнате отца. Тот сидел в кресле, запрокинув голову. Ресницы его были влажны от слез, взгляд потух и будто подернулся свинцовой пеленой. Дышал он неровно, словно раненый, в такт собственному пульсу.

– Ну хватит, папа, – заговорила она. – Пойдем!

– Это куда же?

– В гостиную. Мы сейчас с тобой выпьем, вместе.

– Нет, Анн, оставь меня.

– Ты должен пойти со мной!

Он поднялся. Он пошел за ней. И взял протянутый ею стакан.

– Ну давай же, пей!

Они чокнулись. Стоя перед ней, Пьер пил вино и плакал, всхлипывая на каждом глотке. Когда он покончил со своим стаканом, Анн сходила за бутылкой и вновь наполнила его до краев.

После ужина молчаливый Пьер удалился в свою комнату, а Анн устроилась в гостиной в кресле, возле бюро эпохи Людовика XIV с бумагами, переданными ей для изучения мсье Куртуа. Рядом на канапе охотничьим псом пристроился Лоран и поигрывал кистями абажура. Всякий раз, отрываясь от бумаг, она видела это маниакальное мельтешение. А немного погодя, погрузившись в свое занятие с головой, она и вовсе перестала его замечать. Она перелистывала страницы кляссера, делала пометки о распоряжениях на завтра…