Аннотация
Шрифт:
– Сколько?
– Немного, господин. Три огруна, если тебя не затруднит.
Сержик опять полез в карман, и, вынув горсть "трофейных", разбойничьих монет выбрал из нее три огруна, и протянул их хозяину.
Дядя Табир, с восхищением смотревший на горсть мелочи, низко поклонившись, взял монеты, и угодливо сказал:
– К твоим услугам! Ужин сейчас будет.
Пришедший в себя Сержик подгреб под себя пару подушек, и, усевшись поудобнее, огляделся вокруг. Несмотря на поздний час, народ и не думал расходиться. Наоборот, в комнату входили все новые халатоносцы, и с достоинством рассаживались на подушках. Смуглый мальчик принес кувшин с водой для умывания, а чуть погодя, чайник и чашку. В чайнике был настоящий черный чай, крепкий и душистый. Соскучившийся по этому напитку Сержик, с удовольствием выпил сразу две чашки, и лишь потом взялся за еду. Баранина, тушенная с горохом показалась ему необычайно вкусной. Поужинав, он приказал мальчику принести в его комнату еще две порции ужина, и, спросив дорогу, покинул зал.
Девушки спали, сидя на циновке. Прислонившись друг к другу, и обнявшись, они сладко дрыхли, отдыхая после тяжелого пути. В углу горели три свечи в подсвечнике, но они не мешали уставшим пленницам. Вошедшему с ужином мальчику Сержик указал куда поставить поднос, и сунул ему мелкую монетку. Улыбнувшись доброму господину, мальчик убежал. Сержик тут же запер дверь, и потормошил спящих подруг.
Люська, раскрыв глаза, томно протянула:
– Ой, Сержик, зачем ты меня разбудил? Мне Захаров снился.
– Поешьте пока, успеете выспаться. Я не понял, а почему вы развязаны?
– А ты что же, хотел, чтобы мы тут связанными тебя ждали? Не дождешься!
– Да мы сами развязались, Сержик, - примирительно сказала Натин. Устали уже в этих веревках. Как нас сюда привели, мы и распутались.
– Узнал что-нибудь про Захарова?
– спросила Люська.
– Пока нет, но вопросы уже задавал. Жду ответов.
– Ладно, давай твой ужин. Нас, правда, покормили. Но я нервничаю.
– Да я уж чувствую, что ты на пределе. Попробуйте чай. Настоящий
– Да ну? Точно!
– воскликнула Люська, отхлебнув прямо из носика чайника.
– А что это?
– спросила Натин, осторожно пробуя чай так же, как и Люська, из носика.
– Это такие специальные листья. Их заваривают кипятком. У нас этот напиток пьют каждый день, и все его очень любят.
– Наверное, я его тоже полюблю, ответила Натин.
Глава шестая
На стук в дверь путники отреагировали по разному. Люська с Натин съежились от испуга, сидя на циновках, а Сержик подобрался, как хищник, готовый к прыжку.
– Кто там?
– спросил он.
– Господин, это Рамас. У меня есть новости, господин. Позвольте войти.
– Входи, Рамас! Что за новости?
– Дядя Табир велел мне узнать про стражников из Барбака, - торопливо сказал влетевший в комнату мальчик. Глаза его так и стреляли по сторонам.
– Я все узнал. Они в таверне "У дракона". Сидят и пьют вино. Уже совсем пьяные. Я виноват, господин, но они со мной разговаривать не стали. Но пленника с ними нет. Нет его и в таверне, потому что я поспрашивал, и это я знаю точно. Скажи, господин, чем я еще могу быть полезен?
– Покажи мне, где эта таверна, Рамас. И ты останешься доволен моей наградой.
– Конечно, господин! С радостью!
– Тогда пойдем!
– Господин, а разве ты не свяжешь своих рабынь?
– Нет. Они никуда не денутся. Куда бежать в чужой стране?
– Да, господин! Ты совершенно прав! Я не подумал.
– Но запереть их, все-таки, придется. Не хочу, чтобы их украли.
– И это мудро, господин! В Чертане много воров.
– Вот-вот!
Сержик подмигнул девушкам, и, выпроводив Рамаса, вышел за дверь.
Путь к таверне " У дракона" был недолог, но запутан. Узкие улочки были похожи друг на друга, как близнецы. Глинобитные дувалы с обеих сторон, и ворота, ворота, ворота. В большинстве своем запертые.
Ворота в трактир были открыты, и из них выезжал небольшой обоз. Две телеги с возницами, и три всадника с заводными лошадьми. Сержик с Рамасом протиснулись в щель между обозом и воротным столбом, стремясь поскорее войти в трактир. Мельком взглянув на выезжающих, Сержик вдруг почувствовал, как забилось сердце.
– Рамас, это они?
Мальчик всмотрелся во всадников, и утвердительно кивнул головой.
– Да, господин, это они, стражники из Барбака. Странно, но я не видел, чтобы они были готовы выехать. Прости, господин!
– Ладно, Рамас, все хорошо. Вот тебе за труды, и уходи. Это уже мое дело.
Он протянул мальчику две монетки, из тех, что нащупал в кармане, и вышел из ворот вслед за обозом.
Глядя в спины удаляющихся всадников, он отошел к глиняному забору, пощупал свое лицо обеими ладонями, и стал меняться. Нос уменьшился, и немного расплылся, глаза стали узкими, волосы черными, а борода стала выступать реденьким клинышком. Одежда также претерпела изменения, и через минуту на улочке стоял еще один житель Чертаны. Он встряхнулся, оглядел себя, и торопливо зашагал за обозом.
Стражники пропустили телеги вперед, и, переговариваясь, ехали позади обоза. Сержику не стоило труда догнать их и окликнуть. Один из воинов остановил коня, и грубо рявкнул на Сержика:
– Чего тебе, узкоглазый?
– Извини, воин, - почтительно поклонился Сержик, - говорят, что вы везли на торг чужеземца. Я бы с удовольствием купил его.
– Ха, да откуда у тебя такие деньги? Тем более, что мы его давным-давно продали?
– Когда же вы успели его продать? Я так надеялся!
– Не повезло тебе, узкоглазый!
– засмеялся стражник.
– Он пользовался таким спросом, что мы не довезли его даже до Чертаны. Какой-то придурок купил его еще по дороге. И дал хорошую цену. Настолько хорошую, что мы купили все, что приказал нам начальник стражи, да еще осталось на выпивку. Только поэтому я с тобой разговариваю. Я сегодня добрый!
– Благодарю за объяснение, благородный господин, - снова поклонился Сержик, и с горечью добавил: - Очень жаль, что вы не довезли его до города! А куда же его увезли?