Чтение онлайн

– Не вижу разницы.

– Например, брак втроем – это противоположность полигамии, – объясняет Эммануэль.

– Неужели? По-моему, это миф! Такие вещи никогда ничем хорошим не заканчиваются.

– Это из-за отсутствия базы, – говорит Жан. – Не надо ставить телегу впереди лошади, люди не должны делать втроем то, что не умеют делать вдвоем. Трио не спасет неудавшийся дуэт.

– Это должно быть вознаграждением за успех! – поддакивает Эммануэль.

– Полигамия – прошлое, дуэт – настоящее, гармоничное трио – новинка; но позже будут и другие сочетания, – смеясь, замечает Жан. – Все только начинается. Эволюция – это рост.

– Полностью доверять сложно даже одному человеку. Так же, как и быть с ним совершенно откровенным, – вздыхает Анна Мария. – Представьте себе, какими ужасными могут быть тройные союзы!

– Лучше представь себе, каким он может быть прекрасным.

– Вероятнее всего, кто-то из троицы рано или поздно окажется за бортом, станет лишней частью мозаики; и в конце концов трио превратится в дуэт. Просто это будет уже новый дуэт, измененный, – настаивает Анна Мария.

– Лучший брак – это синтез трех пар, – категоричным тоном заявляет Эммануэль.

– Что? Шесть человек?

– Да нет: три человека. Один мужчина и две женщины. Мужчина был бы любовником для каждой из женщин и составлял бы по паре с каждой, и женщины тоже составляли бы пару и были любовницами.

– То есть счастливое трио невозможно без гомосексуальности?

– Конечно, нет.

– А если вместо женской пары создать мужскую?

– Тоже подойдет.

– А если и мужскую и женскую, то будет еще лучше?

– Мне кажется, да. Но Марио предпочитает непарность.

– Значит, вы с Марио собираетесь приобрести такой опыт?

– Нет, – отвечает Эммануэль. – Такой опыт мы обретем с тобой.

По всему ослепительно белому пляжу, по форме напоминающему полумесяц, на черных скалистых выступах сидят рыбаки. Они не смотрят на женщин, их взгляды прикованы к воде. Подобно сеятелям они бросают большие сети, которые взмывают в небо и полощутся по ветру, словно паруса, затем падают на волны, едва касаясь воды. Рыбаки тянут сети к себе и снова садятся на камни, держа ухо востро. Что они видят в воде? Может быть, ничего? Их движения столь лаконичны, столь точны, что невозможно понять: есть ли улов. Или рыбешка оказалась мелкая, и ее сейчас отпустят на волю.

На западе в солнечных лучах на дымчатой воде мерцает двойная джонка. Настоящая джонка, как будто из детской книжки с картинками: с парусом в виде рыжих трапеций, плоская, медленно скользящая по волнам, словно веер между пальцами у светской дамы. Вскоре на некотором расстоянии друг от друга появились другие лодки той же формы, но разных размеров. Теперь пейзаж выглядит просто идеально. Одним парусом меньше – пространства было бы чересчур много, одним парусом больше – картинка казалась бы перегруженной. А если бы между маяком и рифами расположилось то же число лодок, но в другой конфигурации, стоило бы изменить угол зрения.

Вот эта, самая маленькая, чей парус клонится к воде, по мнению Анны Марии и Эммануэль, невероятно хороша, ей хочется посылать воздушные поцелуи. Они бегут к ней. В лодке полно детей. А нет ли взрослого экипажа? Конечно, есть, просто они его не видят. Кажется, что вдали маленькие фигурки закрывают собой все – мачты, реи, форштевни, палубу. Ноги свисают с носовой части, сделанной из дерева, уже старого, выцветшего; руки сжимают тросы. Когда лодка приближается, видно, что пассажиров всего человек десять.

Некоторые из них сиамцы. Других, наиболее многочисленных – отличает кожа цвета жженного хлеба. Кое-кто напоминает загорелых европейцев. Самому молодому около четырех лет, а самому старшему – десять или одиннадцать. Девочек столько же, сколько и мальчиков.

Когда их судно приблизилось, насколько позволила осадка, лодка повернулась к пляжу бортом, и все дети сгрудились с одной стороны, начали пихать друг друга, смеяться и протягивать к девушкам руки. У азиатов на бедрах хлопчатобумажные белые или голубые, черные или красные, охровые или фиолетовые повязки. Остальные дети обнаженные.

Самые ловкие прыгают прямо в воду, поднимая брызги, и зовут оставшихся на борту присоединиться. Маленькая девочка с круглыми щечками, крохотным носиком, большими синими глазами, длинными пепельными волосами наконец решается, прыгает на старую балку, заменяющую борт, кричит во все горло, раскидывает руки, словно крылья, и падает вперед – в кишащую детишками пенистую воду. Спустя секунду девочка с триумфальным воплем выныривает.

Ребятишки танцуют в волнах, визжат, жестикулируют, подзывают девушек с берега. Эммануэль бежит к ним. Войдя в воду по бедра, она поднимает коротенькую юбку и завязывает ее края на поясе, делая из юбки подобие сумки. Эммануэль пытается пристроить в этой сумке малютку со светлыми волосами, но края юбки развязываются! На шее у Эммануэль виснет мальчишка. Самая старшая из девочек повторяет движение мальчика. Другие дети тоже карабкаются на Эммануэль, обнимают ее. Она падает, не выдерживая веса огромной грозди детей, пытается освободиться, расстегивает юбку, снимает корсаж, который мог бы пригодиться рыбакам, и бросает его, имитируя их жесты, на берег. Обнажившись, Эммануэль играет с детьми, задыхаясь от восторга.

Вторая лодка – ее Эммануэль не заметила – бросает якорь вслед за первой. Детишки собираются гурьбой и окликают вновь прибывших. Им отвечают звучные голоса. Приплыла очередная, но уже малочисленная партия девочек и мальчиков. Они старше, и все в купальниках. Анна Мария хочет предупредить Эммануэль, но ее перебивает громкий голос Мари-Анн, чьи распущенные косы развеваются в золотом солнечном свете, будто они – специальное украшение кормы.

Детишки, игравшие в воде, несутся на галечный берег. Эммануэль гладит их загорелую светящуюся кожу. Самая маленькая из девочек уцепилась за волосы на лобке у Эммануэль. Девушка отлепляет от себя детей: левой рукой – крохотное янтарное тельце, правой рукой – сиамского мальчика; и направляется к Мари-Анн, которая только что сошла на берег.

– Это все твои дети? – спрашивает Эммануэль.

– Сейчас – да, – подтверждает эльф. – Как добрались? Сами? Одни?

– Нас привез Жан. Специально, чтобы мы повидались с тобой. Он уже уехал, он торопился. Но вернется за нами через пять дней. А еще завтра приезжает Марио, ты рада? Где твое бунгало?

– Не здесь. Далеко: на другом пляже. Как вас занесло в эти забытые богом края?

– Мы сняли здесь домик, прямо вон там.

– Надо же!

– Да. Это идея Жана.

Мари-Анн смотрит на Анну Марию, размышляет, а потом заявляет: