Антидыр

История та приключилась,

Не так чтоб уж совсем давно,

Когда забылись

Или лихо слились

Предание и быль в одно,

Когда нам, вроде, уж и всё равно,

Какой над нами был владетель,

Какой радетель

За нами как отец следил,

Кого народ боготворил,

За всё и вся благодарил,

Однако ж и не так, чтоб уж совсем вчера,

В архив сдавать – нет, не пора.

Так вот… Не в самую дремучу старь,

Водился в нашем царстве царь,

Вполне обычный государь,

В меру ретив,

В меру ленив,

Он был нередко совестлив,

К успехам чуждых стран ревнив,

От неудач своих – гневлив.

А неудач, ох как хватало:

Казна прилежно пустовала

Усердием чинуш-господ,

Страны хозяйство прозябало:

От суш и луж – сплошь недород,

А состояние дорог,

Благополучия залог -

И вовсе дико, безобразно,

И это еще выражаясь куртуазно.

Ибо мир Отечества был хоть велик,

Славно просторен,

Дивно многолик, -

От дыр, вмятин, ям и колдобин,

Проезд и проход по нему был… неудобен.

Да разве ж только дороги…

Без дыр в стране

Были только царя чертоги,

А за их порогом

Жизнь в ту пору выглядела убогой,

Весьма, весьма…

Царь то хотя порой и замечал,

Но от бессилия серчал.

Его все эти факты удручали,

Но как их побороть,

Ни он, ни рать его вельможная,

Заготовка острожная -

Не знали.

Министры только горестно кивали

И друг на друга клеветали.

Да и супруга-царица

Подсказать царю ничего не могла,

Ибо оказалась она не жилицей:

Как после первых родов слегла,

Так больше уже и не встала:

Прошептала только: "устала…"

И была такова.

Так и стал царь вдовцом

И отцом

Одновременно.

Да. Тосковал он, надо сказать, отменно.

Вот ведь неладная ситуация.

И как же с ней с такой справиться?

Одно дело – царь-одиночка,

Иное – когда на руках у него дочка.

И не просто его плоти плоть,

Благородных генов ломоть,

А единственная наследница, -

То есть – не только потомственная бездельница,

По дворцовому невежеству – безмятежная,

На траты образцово прилежная,

Но и своей же крови неизбежная

Пленница.

Сперва он с неделю, безмолвный, стоял,

Будто скульптор его изваял,

У колыбели дочурки своей новорожденной,

Не матерью, бедной, ухоженной,

А рыжей нянькой-кормилицей,

С редким именем Милица,

И гадал, -

Ну неужели этому чудному созданью

Предстоит то же, что и ему нелегкое заданье,

Править великой и славной страною,

Прикрывая дыру дырою?

Новорожденной царевне Марье,

Еще дела не было

До этого отцова переживанья.

Она еще всё лежала, гукала,

Прилежно,

Ножками подрыгивая,

А то и подпрыгивая,

Молоко рыжей кормилицы

Срыгивала и пукала,

Духом нежным,

По-младенчески чистым,

Душистым,

И в пеленки,

Что Милица-кормилица,

Так и не осилившая кириллицу,

Ей и сыну своему, Лютику,

Вихрасто-рыжему ладному дутику,

День-деньской гладила, -

Как и полагается, – гадила,

Понемножку,

А меж кормежками

И «баиньки» -

Венценосному своему папеньке

С чудесной младенческой беззубостью

И младенческой же сладенькой дуростью -

Улыбалась.

Будто вся над тревогой отеческой

Смеялась, ею упивалась,

И этим занятием,

По всему вероятию,

Нисколечки не утомлялась.

Такая вот ласковая душечка,

Вся в кружевах да рюшечках

Вологодского плетения

Отцу-батюшке в утешение.

У царя аж чесались руки, -

Плюнуть бы только на санитарные муки,

Да и провести рукой детке по челке,

Этой мягкой, влажной метёлке,

Точку-родинку над её губкой погладить

Что природа ей уж успела приладить,

И тем, если приметам верить -

На великие дела малявку пометить…

Так что же делать? И как быть?

Царь думал, думал, всё не мог решить:

Как продлить

Родной дитятке детство?

Марьи необозримое,

Трудно руководимое

Наследство, -

Ну как, как его подправить?

Как от дыр и ям его для неё избавить?

Чтоб смогла родимая,

Девочка любимая,

Когда надо,

Без фраз и парадов:

Пусть не всегда победно,

Но хотя бы безбедно

Страною править

И с миром вокруг ладить?

Ох, вот бы до ее коронации,

Хоть бы одну успешную операцию

Предпринять,

Хозяйство немножечко залатать,

Разгильдяйство огульное унять,