Антиглянец
Шрифт:
Справа, недалеко от сцены, я заметила дверь на балкон. И выскользнула наружу. Балкон выходил в сад. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела черную бархатную бездну – море. Замок стоял над морем. Несколько светящихся точек покачивались в темноте. Яхты или рыбацкие лодочки. А может быть, здесь есть привидения?
Кто-то засмеялся. Я вздрогнула. В дальнем углу балкона угадывалась пара. Привидения здесь были.
– Ты дурочка потому что! – услышала я знакомый голос. Его голос.
Черт, это они! Сердце заколотилось.
Они шептались.
Невыносимо! А если… Если они сейчас начнут?
Курить, срочно надо закурить! Я их спугну. Зажигалка спасет меня – как в фильме Бессона «Пятый элемент» спасла мир последняя спичка Брюса Уиллиса.
Черт, никак не получается! Ветер гасил пламя. Дождь идет (нет, не идет), ветер дует (затих на секунду), огонь горит (ура, горит)! Как еще земля их носит! Я раскурила сигарету. Пусть теперь только попробует целоваться.
– Алена! Алена, ты? – Он отделился от стены и пошел ко мне. – Наконец-то, а я тебя искал везде!
Сердце уже билось в районе горла. Я вернула его на место и вдохнула побольше дыма – закупорить пути, чтобы оно не выпрыгнуло от страха.
– И, главное, вовремя нашел. Не помешала? – сказала я и выпустила весь свой никотиновый сарказм в сторону моря. Повернулась к бархатной бездне передом, к Канторовичу боком.
– Не ярись, скандалистка. А красивая какая сегодня…
Я порозовела.
– Искал тебя, говорю! А если я говорю, значит, надо мне верить.
– А я и верю. Я слепая, глухая и доверчивая. Ты же знаешь. Девушка там не замерзнет без тебя?
– Спокойно, о ней есть кому позаботиться. Подожди, сейчас позвоню только… Настя, иди сюда к нам, мы тут с Аленой. Нашли друг друга…
– Я здесь постою, – ответила Настя из тени.
– Аркаша? Ты подъехал уже? Поднимайся. Мы на балконе. Да, и Настя. Самолетом? Когда, завтра? Это радует. Давай, жду. Завтра Элтон Джон приедет. Тебе он нравится?
– Ничего. Но Пол Маккартни больше, – что за понты, при чем здесь Элтон Джон?
– Ну извини, чем богаты, – кажется, он обиделся.
Пауза.
– Ну что? Как день прошел? Где была?
– По городу гуляла.
Сигарета обожгла мне пальцы. Идиотская беседа. И Настя стоит в углу, бдит.
Он придвинулся близко, ближе, чем было нужно, чтобы я могла сохранять контроль над ситуацией.
– В подземелье не была? Мы там тоже аттракцион устроили. Знаешь, здесь есть привидения. Хочешь, спустимся туда? Там очень страшно, тебе понравится. Я когда там был один, почувствовал себя графом Монте-Кристо, Железной Маской практически. Ужасно, как в тюрьме. Заключенный номер один…
Я шла по ниточке этого голоса, погружаясь все глубже в темное, уютное подземелье…
Открылась дверь. Кто-то вошел.
– А, Аркаша… Познакомься. Алена Борисова, лучшая журналистка Москвы и Ниццианской области, главный редактор самого глянцевого журнала. Олигархов строит как мальчиков. Аркадий, мой партнер.
Где-то я его уже видела. Маленький, круглый, лысоватый. Он мне не понравился.
– Аркадий Владимирович, – внес лысый уточнение. – Очень рад. Мы с журналистами дружим. Вы полезное для бизнеса делаете дело. Только олигархов не надо строить, надо под них подстраиваться. Гламур на службе у капитала, – он заржал.
Я ничего не сказала, только посмотрела на Канторовича. Тот сделал невинное лицо.
– Вы не со мной, вы с Александром Борисовичем контактируйте. Он у нас на прессе специализируется. Так, где Анастасия?
Мисс Амазонка вышла из укрытия.
– Арка-аша! Почему так до-олго. Я уже устала тут, – Ведерникова начала ломаться, как провинциальная модель.
– Милая моя, ну что делать, работа. Саш, ты уже закончил с прессой? Давай двигаться дальше, нам надо сейчас с Бернаром кое-что наметить. И с швейцарским договором проблемы есть, мне от Грефа звонили, надо страховать сделку, а банк с депозитом задерживает…
Меня никто не замечал. Через меня перелетали фразы их разговора – от мелкого и, видимо, мелочного Аркадия (он быстро мне назначил цену – пресса, недорого, продано) к канторовичевским ушам.
– Спасибо за вечер, – я двинулась к дверям.
– Стой, Алена, стой, – Канторович схватил меня за руку.
– С девушкой еще увидитесь, – сказал Аркадий и взял его за плечо. Дотянулся толстенькими пальчиками. Канторович ослабил хватку, моя рука беспомощно цеплялась за воздух. – Девушка, не возражаете, мы его у вас временно изымем в корпоративных интересах. Чтобы ВВП повыше поднялся, – и он опять хохотнул. – А вы смотрите, наслаждайтесь моментом, фейерверк сейчас будет. Развлекайтесь.
Настя взяла их под руку. Обоих.
– Вы идите, я сейчас догоню, – сказал Канторович, выпутываясь из Настиных объятий. Парочка ушла.
– Я… конечно, планировал, что мы с тобой… сможем здесь… Пообщаемся в спокойной обстановке. Море… время будет…
Почему он не может остаться со мной, если ему не все равно? Как можно существовать в этой бесконечной тотальной напряженности?
– Аркадий… Ты на него не реагируй, он прилетел только что, весь в проблемах московских еще… Он вообще человек закрытый, новых персонажей тяжело впускает, общается с грацией бегемота. А я хожу за ним, трупы оттаскиваю в кювет… Но ведь хорошо, что мы выбрались сюда, правда? Завтра, обещаю, мы с тобой…
Почему он всегда уходит, стоит только пройти через первую неловкость встречи? Только бы он не уходил, не уходил, не уходи…
– Са-аша… – в дверях появилась морда Ведерниковой.
– Ладно, не скучай! И много не пей, – он наклонился и ткнулся губами мне в ухо, выдохнул. – Думай обо мне, хорошо?
И он ушел, а я осталась стоять с пылающими ушами. Внизу на пляже что-то громыхнуло. В распахнутую дверь повалили люди из зала. Площадка мгновенно заполнилась. Я стояла, прижатая к балюстраде высоким пьяным французом.