Чтение онлайн

Она погладила себя по животу.

– Привет, Малыш, – прошептала она. – Как ты сегодня? Ждешь Рождества? Я тоже! На выходных мы купим елку. Ты, конечно, ее не увидишь, но ты же поможешь нам ее выбрать, правда?

Малыш ответил легким ударом.

Открылась дверь, и вошла Кейт Фокс.

– Сьюзан, ты говорила, что вы с Джоном еще ничего не планировали на Рождество. У нас будет большое семейное торжество. Если хотите, присоединяйтесь к нам с Мартином.

Сьюзан тепло поблагодарила ее, представив, как отреагировал бы на это Джон:

– Это очень мило с твоей стороны, но мы едем в Котсуолдс к Гаррисонам и пробудем там неделю. Но все равно спасибо.

– Не за что. Но вы ведь все равно придете к нам в гости в начале нового года?

– Да, это было бы замечательно.

– Как младшенький сегодня?

– Не спит. Пихается.

– Ну ладно. Я, собственно, только затем и пришла, чтобы пригласить тебя к нам. А ты заметила, что, когда чувствуешь в первый раз, как шевелится ребенок, это будто кто-то гладит тебя пальцем изнутри?

Сьюзан кивнула:

– Да! Именно это мне и пришло в голову. Слышишь, Малыш? Ты меня будто пальцем гладил.

Малыш слышал.

– Ты разговариваешь с ним. Это очень хорошо, – сказала Кейт.

– Я знаю. Мне Майлз Ванроу говорил. И еще он сказал, чтобы я давала ему слушать музыку.

– Я ставила музыку всем моим детям.

– Я тоже начала. Малышу нравится Моцарт. Он предпочитает его року.

– Понимающий ребенок, – сказала Кейт.

– Да уж.

Кейт вышла, и Сьюзан опять погладила себя по животу.

– Слышал, Малыш? Ты понимающий ребенок.

Малыш легонько пихнул ее.

– Да, ты прав. Ты самый понимающий ребенок из всех.

Зажужжал звонок внутренней связи. Это был администратор, сообщивший Сьюзан, что к ней пришли.

Сьюзан ответила, что сейчас спустится, и зевнула. Она бы предпочла поспать, вместо того чтобы идти обедать с тем, кто ждал ее внизу, но ей нужно было задать этому человеку один вопрос. Усилием воли заставив себя подняться, она сказала:

– Малыш, тебе оказана большая честь. Ты приглашен на обед с очень известным ученым. Как тебе это нравится?

Малыш никак не отозвался.

– Понятно. На тебя не производят никакого впечатления известные люди. Это впечатляет. Я уверена, ты высоко взлетишь, когда вырастешь.

Очень известный ученый, одетый в твидовый пиджак и плотную хлопчатобумажную рубашку с открытым воротом, сидел напротив нее. После того как летом он безуспешно попытался поцеловать ее на набережной, между ними возникла напряженность, граничащая с холодностью, и Сьюзан не могла разобраться, потому ли, что она дала ему такой резкий отпор, или из-за того, что она продолжала вырезать целые куски из его еще не до конца переписанной рукописи.

Сегодня, однако, он был более расслаблен и похож на себя прежнего. Она сказала ему, что рукопись наконец обрела форму и что, по правде говоря, результат даже превосходит ее ожидания.

Затем, собравшись с духом, она сообщила, что после Рождества у него будет новый редактор.

– Почему? – спросил Фергюс, затем посмотрел на нее. – О, черт! Как же я сразу не понял. Это отвращение к кофе, сигаретному дыму, алкоголю – ты же беременна, верно?

Сьюзан кивнула. На его лице появилось испуганное выражение, и она вспомнила их летний разговор, когда он начал рассказывать ей о своем сне, но потом передумал. Она без всякой охоты ковырнула вилкой в тарелке равиоли с тунцом.

– Ничего себе! – вымученно сказал Фергюс. – Отличная новость!

– Спасибо.

– Твой муж… вы оба… наверное, вы очень рады.

Она отыскала глубоко запрятанную улыбку, извлекла ее на свет божий и скрылась за ней, как за маской.

– Да, мы рады.

– Когда это случится?

– 26 апреля.

– Может, это стоит отметить шампанским?

Сьюзан убрала с лица улыбку и покачала головой.

– Нет, Фергюс, спасибо. Не думаю, что это будет хорошо для ребенка. И мне сегодня еще нужно работать.

– Ну, один фужер.

Она улыбнулась:

– Это бесполезный перевод напитка. Мне сейчас кажется, что шампанское отдает металлом.

Фергюс заказал целую бутылку. Он пил и приходил во все более необузданное настроение: он хотел закончить рукопись к Рождеству и убеждал Сьюзан не бросать ее редактировать – даже если ее и уволят, не может же она целыми днями сидеть дома и разговаривать со своим животом, она же сойдет с ума.

– Разве нет? – спросил он.

– Ну, мы ведем очень интересные разговоры, – сказала она. – Я и Малыш.

Фергюс удивленно посмотрел на нее. Она произнесла это с таким чувством и так серьезно! Он нахмурился.

А затем он вспомнил те давние времена, когда его жена носила их сына. Тэмми недавно исполнился двадцать один, он сейчас в университете в Северной Каролине. Беременность вытворяет такое штуки с женщинами… У них вроде как крыша едет. Все дело в гормонах. Большинство из них после родов приходят в норму.

И он вспомнил кое-что еще, и это воспоминание было нестерпимо живым.

– Сьюзан, этим летом у нас был с тобой разговор, и ты сказала мне, что вы с Джоном приняли решение никогда не заводить детей. Мне любопытно, что же заставило вас передумать?

Она попыталась изобразить безразличное пожатие плечами, но получилось у нее плохо.

– Ну, просто передумали, а что?

Он испытующе посмотрел на нее:

– Просто передумали?

Она опустила глаза под его взглядом. Он не поверил ей, но правду все равно не сможет узнать. Однако в голове у нее зудел вопрос, который она уже некоторое время хотела задать ему, и для этого, похоже, настал подходящий момент.

– Фергюс, летом ты говорил мне, что тебе снился сон. Что-то связанное с тем, что я могу захотеть родить ребенка. Ты сказал, что, раз я не беременна, этот сон не имеет значения. Ты помнишь его?