Антикиллер
Шрифт:
– Три?
– Больше нету.
– Надо будет, наши еще партию привезут, – добавил Калинка, чтобы местные не подумали, будто по их следу больше никто не придет.
Амбал отбросил лист фанеры и несколько досок, пошарил рукой в пыли, уцепил железное кольцо и с усилием поднял крышку подпола.
– Аида, там хоть из пушки шмаляй, ничего не слышно!
– Чего зря патроны жечь! – недовольно сказал Калинка. – Ты видишь – воронение не тронуто. Как сделали в пятьдесят четвертом, так и лежали на складе в масле.
– За патроны заплатим. А пробовать один хрен надо...
Амбал хотел первым спуститься в люк, но, взглянув на мандражирующего Башку, передумал. Толку от него здесь никакого не будет, а вдвоем залетные вниз не полезут.
– Давай ты, – он ткнул пальцем в Калинку. – И ты, – указал он на Башку.
– Попробуйте два ствола, если нормально – возьмете третий.
Сплюнув и держа оружие наготове, Калинка полез в черный провал люка, откуда ощутимо тянуло затхлостью и прохладой. Следом двинулся Башка.
За деревьями проходил длиннющий товарняк. Лязг, гул и грохот были такими, что действительно заглушили бы автоматную очередь.
Амбал сел на груду кирпича, прикрыв его сверху доской, чтобы не запачкаться. Он был совершенно спокоен. Плойка заметно нервничал, Амбал закурил и дал сигарету ему.
Состав притормаживал, послышался протяжный скрип тормозов. Грохот и лязг стали более ритмичными.
Плойка что-то сказал. Амбал показал, что не слышит. Поправив маленькую кепочку, залетный наклонился, заглядывая в люк.
Бесшумно, по-кошачьи вскочив, Амбал с силой ударил ногой в позвоночник, между лопаток. Будто срубленное топором, тело провалилось в подвал. Амбал прыгнул следом.
Валек и Ржавый гвоздили Плойку железными трубами, тот корчился, слабо двигая руками, – то ли пытался защититься, то ли агонизировал.
Калинка был уже готов, и Башка обшаривал одежду, шмонал отлетевший портфель Плойки.
Земля перестала дрожать, грохот стих.
– Быстро прячем и уходим, – крикнул Амбал обретшим силу голосом. – Все забрали?
– Все!
Ржавый вытащил за ноги перебитое тело Плойки в угол, свалил в заранее вырытую яму. Валек бросил туда же труп Калинки. Обломками досок спешно загребли двойную могилу, завалили камнями, кусками фанеры, битыми бутылками, проржавевшими ведрами.
Вылезли наверх, морщась от дневного света, огляделись. Стоящий на самом высоком куске стены Попугай помахал рукой – все спокойно. Закрыли и замаскировали люк.
– Что взяли? – тяжело дыша, спросил Амбал.
– Три пушки, две пачки патронов, две запасные обоймы – пустые. И еще
– бабки, дурь, финарь...
Денег оказалось девятьсот тысяч. Анашу тут же забили в беломорину и пустили «косячок» по кругу.
– Бабок должно быть больше, – сказал Амбал, вертя в руках финку с тусклым клинком и наборной плексовой рукояткой. – Они не одну волыну задвинули! Где же остальные?
– Или на своей «яме» оставили, или у Шершня, – сказал Попугай и нервно улыбнулся.
Хотя он и не спускался в погреб, но прекрасно понимал, что там произошло.
– Ладно! Ржавый, Валек, берите стволы. А ты, Башка? Возьмешь?
Башка замялся.
– Где его держать? Да и обращагься не умею. Лучше потом...
Через полчаса вся Компания вернулась в коммерческую палатку Шершня. Тот шептался о чем-то с Веретеном. Оба выглядели озабоченными.
– А где ребята? – вскинулся Шершень.
– Где они? – одновременно спросил Веретено.
– Уехали...
– Как уехали? – насторожился Шершень.
– Очень просто. Сделали дело и уехали. Калинка сказал, чтобы его бабки ты мне отдал Я ему через неделю завезу.
– Вы что? Неужели? Спрашивать же с меня будут!
Шершень задрожал побелевшим вмиг лицом.
– Не ори!
Амбал звонко хлопнул его по щеке.
– Ты своей «крыше» сколько отстегиваешь?
Шершень замолчал, переходя с одной мысли на другую.
– Когда половину лимона, когда семьсот штук... А что?
– Когда они приходят?
– Обычно по четвергам...
– Да... Амбал что-то прикинул.
– Теперь мы твоя «крыша». И брать будем всего три сотни, как с кореша. Доволен?
Шершень заморгал глазами.
– А те?
– Покажешь на Попугая, он отведет ко мне. И все решим.
– Ты знаешь, чьи они? – поинтересовался Ржавый. – На кого работают?
– Нет. Степа, Миша, Иван... Их все здесь знают.
– Надо бы уточнить, чтоб не нарваться, – сказал Ржавый Амбалу.
– Ничего не надо Пусть потом они про нас уточняют!
– Дело в том, что наш банк является акционерным обществом закрытого типа, иными словами, посторонние лица могут приобретать акции только с согласия всех учредителей, – респектабельный джентльмен, подкативший к зданию РУОП на «мерседесе-600» с водителем, был заметно возбужден и не столь заметно испуган, но Крылов привык улавливать флюиды страха и отчетливо ощущал, что председатель правления банка «Золотой круг» сильно боится за свою жизнь, хотя старается это скрыть.
– В последнее время я заметил какую-то нервозность среди учредителей. Петровский улегся в больницу, Басилов плюнул на все и укатил на Кипр – это в самый разгар финансового года! Одилян избегает всяких контактов со мной... Трефилов запил, хотя с ним такого не происходило очень давно!
Хондачев поймал себя на том, что почти кричит, и принудил себя замолчать.
– Простите.
Он поправил узел модного галстука оливкового цвета, сел ровнее и одернул пиджак.
– Собственно, я-то вначале узнал все от Трефилова, – обычным ровным голосом продолжил банкир. – Он заехал ко мне, попарился в сауне, разомлел и после ударной дозы «Смирновской» рассказал, что и Петровский, и Басилов, и Одилян, и он сам свои акции уже продали! Как так, спрашиваю, без согласия всех учредителей, вопреки закону, не поставив никого в известность? С ума вы посходили, что ли?! А он скривился, подумал и объясняет: «На нас „наехали“! Мало мы читали про другие банки? Теперь это произошло с нами!» Я поинтересовался у Одиляна, съездил в больницу к Петровскому, по спутниковой связи соединился с Басиловым... Да, они продали акции! О подробностях говорить не хотят, но намекают, что нас подгребает под себя мощная криминализированная структура, противостоять которой мы не сможем!