Чтение онлайн

Он перевел взгляд на стоявших перед ним девушку и юношей – сникших, вызывающих щемящую жалость. «На волосок от гибели. Но они еще не знают главного…»

Мысль напряженно работала. Сообщения в уголовном мире летят в тысячу раз быстрее, чем ползут официальные докладные. Уже сегодня ночью вся паучья сеть придет в движение. Откуда будет нанесен удар? Неизвестно. Но удар точный и эффективный. Начальник отстранит его от следствия, займется лично. Начнется волокита, крючкотворство. Костю выпустят под благовидным предлогом, потом его «бомбардиров». А что станется с этими?

– Говори, – обратился он к Игорю – Коротко, сжато. Без темноты, о тебе я уже знаю, Потребитель.

Игорь долго не говорил: не давала боль в разбитых губах.

– Ты плюнула в лицо Фармацевту? – Мешков повернулся к девушке.

– А что мне оставалось делать? – посмотрела она исподлобья. – Единственное: плюнуть негодяю в морду,

Капитан застонал, как от зубной боли.

«Она подписала свой смертный приговор. Ее достанут и в женской зоне, и q камере-одиночке. Этих тоже не помилуют…»

Шум на лестничной площадке вдруг утих, и о квартиру тяжелым шагом вошел Фефимыч. Он был в плаще и вязаной кепочке, хорошо знакомой массам, руки держал в карманах. При его появлении Мешков невольно встал – сказалась многолетняя привычка тянуться в струну при виде высокого начальства. Хотя уже знал, чья это квартира,

Остановившись посреди гостиной, Фефимыч молча окинул хмурым взглядом разгром, потом перевел взгляд на Мешкове, стоявших перед ним молодых людей. Ему позвонила Лика и сказала безжизненным голосом:

– Ты соучастник. Я тебя презираю.

Шагнул к столy и взял пистолет Игоря, забытый в суматохе, по» качал на ладони, губы его скривились.

– Наверное, мне следовало бы застрелиться, – голос его звучал устало.

Мешков потянулся и отобрал у него пистолет.

– Только ни из него. Для таких целей у вас есть служебное оружие.

Фефимыч удивленно посмотрел на него, словно очнулся.

– Но я стреляться не буду. Нет, не буду. Я хочу, чтобы судили сначала тех которые внушили мне чувство безнаказанности за все, что я делаю so имя коммунизме и светлого будущего. Не было у нас никаких грехов… только один грех считался самым тяжким – усомниться в справедливости единственно верного учения. Делай, Федя! Надо. И мы делали, осененные его белой холеной бородой, и вели народ туда, куда указывал короткой ручкой его апостол.

Он повернулся и пошел к двери. Нa пороге поднял томик с золоченым обрезом.

– Так и не прочитал ни одного классика, все на потом откладывал. Может, открылись бы тазе…

После его ухода в комнате повисло гнетущее молчание. Его нарушил Игорь.

– Если у вас нет машины, можете взять нашу, – обратился к Мешкову. – Все равно конфискуете. Ведь нас, как я понимаю, осудит.

– Где она? – встрепенулся капитан,

– Стоит на той стороне улицы.

– Тогда по коням!

– А наручники? – криво усмехнулся Игорь.

– Обойдемся. Только не пытайтесь драпать, – голос капитана зазвучал проникновенно. – Очень вас прошу, ребята.

Те нерешительно направились за ним.

У выхода Мешков обратился к усатому мужчина:

– Вы старший? Никого не впускайте, сейчас сюда приедут.

Мешков быстро вел машину, держась за рафиком. Все молчали.

«Блюститель закона! – злобно думал капитан, – Но что блюсти, коль законов кет? А те, что есть, не действуют. Самые эффективные и грозные законы в стране – воровские. Вот по ним эти ребята уже приговорены – подписано и обжалованию не подлежит. А я послушно доставляю их к месту казни. Итак, верный блюститель воровских законов. Парадокс, как сказал бы Серега…»

Рафик повернул к высокому серому зданию, въехал во двор. Мешков затормозил, приткнулся к обочине.

– Сынок, – обратился он к сидящему рядом Игорю и сам удивился, как легко вырвалось у него это слово. – Вот что я тебе скажу, сынок. Вы ввязались в опасное дело. Вы даже сами не понимаете, какое оно опасное. А может, уже сегодня поняли. То, что вас поймают и посадят, не страшно. Страшно то, что потом качнётся. Это я говорю, можете мне верить.

Он открыл дверцу, вылез из машины. Нагнулся и сказал:

– Завязывайте, ребята. А еще лучше, если на время уедете отсюда. Надолго. Или навсегда.

– Вы нас отпускаете? – вскрикнула Ванда.

– Да, отпускаю. Но если начнете снова, я уже не смогу вас прикрыть, Понял, сынок?

Странным взглядом он смотрел прямо на Игоря, Тот прошептал разбитыми губами:

– Спасибо… Мы… будем всегда помнить.

Стоя под косыми струями холодного осеннего дождя, капитан Мешков смотрел вслед удаляющимся красным огонькам.

– Так говоришь, его надо избрать мэром города? – пробормотал он, обращаясь к невидимому собеседнику. – Что ж, возможно, когда-нибудь изберут.