АнтиПринц
Шрифт:
тебе есть, куда возвращаться.
Такое ценное, хрупкое, трудноуловимое чувство. Если
бы его можно было навсегда сохранить…
Дома меня ждет очаровательное рыжеволосое
существо с уже объемным животиком. Скоро, скоро
мой сын появится на свет… Мне давно пора начать
новую жизнь.
В зеркалах мелькает смутно знакомая тень.
В этот момент я понимаю – что все было зря. Столько
лет, столько попыток сбежать – в первую очередь, от
самого себя.
Я понимаю, что ты не оставишь меня в покое. Это ты
забираешь всех, кто становится мне близок – так или
иначе.
Мне пора избавиться от тебя, милая. Прости. Моя
жизнь и мой покой мне вдруг стали важнее.
– У тебя такой странный взгляд…. – тихо шепчет мое
главное сокровище, прижавшись носом к моей шее.
130
– Не волнуйся, родная. Все БУДЕТ ХОРОШО, –
сквозь зубы цежу я. Тень в зеркале ухмыляется, словно
жуткий клоун из старых фильмов ужаса.
Ты объявила мне войну, ты, жалкий отголосок прежде
живого человека?! Не смеши! Я даже умереть
нормально не смог – что мне твои пустые угрозы!
…Через два дня дом продан и мы переезжаем. От
чаяние и испуг в глазах моей новой любви я стараюсь
просто не замечать…
***
{21}
« Нет уже никаких целей и никаких четких планов.
Полное осознание того, что ты никому не нужен со
своей правдой, своим взглядом на вещи. Что все люди
объединяются по интересам, а ты… Ты как бы и
пытаешься прибиться к какому – то из этих берегов,
но тебя там не ждут – вот в чем беда. Кому ты там
нужен со своей правдой? Со своим мнением?
Ничего «своего» никому от тебя не нужно. Либо ты
будешь как все, либо ты не будешь там, среди них,
приобщаться к этой непостижимой умом тайне
131
коллективизма. Вопрос в другом – так ли уж тебе это
надо?
До определенного возраста ты еще пытаешься. Не то
чтобы у тебя это хорошо получалось, но ты в
определенной мере зависишь от общественного
мнения, и тебе пока еще не все равно. Но так не может
продолжаться до бесконечности, правда?
Рано или поздно наступает момент перелома. И тебе
уже плевать на все это стадо баранов, одержимых –
каждый своей идеей. Кто – то ищет спасения в вере,
кто – то – в любви. Кто – то меняет партнеров, словно
ношеные колготки, и кидается от одного к другому,
заглядывая в каждого, словно бомж в мусорку – а не
он ли? Не она ли?
Меня это пугает по – страшному. Иногда хочется
достать любимую «беретту» и выпустить пару пуль
подряд – в себя ли, или в окно, где еще бродят такие
вот «влюбленные». Вы сами – то верите в то, что себе
же и придумываете, ребята?
Вы никому не нужны сами по себе. И я не нужен. И
ты… И вон тот парень. Так просто все по полочкам
раскладывается. Никто никому не нужен. Искренняя
любовь – она только от родителей. Все остальное –
132
это химия, бушующая в крови по весне, гормональный
шторм и буйный, неутомимый инстинкт продолжения
рода.
Я продолжаю убеждать себя и тебя – в частности, мне
почему – то важно убедить именно тебя, – в том, что
друг без друга будет во стократ хуже, чем сейчас. Это
ты – а ты умнее меня, – спокойно говоришь, что мы и
друг без друга прекрасно проживем. Это ты привыкла
жить одна. И тебя так удивляет, что взрослый мальчик
продолжает цепляться за тебя, будто мартышка за
лиану.
А тебе непонятно, почему? Тебе до сих пор
непонятно? Не так уж ты и умна, оказывается. Тебя
волнуют только собственные чувства, мысли и
потребности. Ты не считаешь нужным тратить на меня
свое ДРАГОЦЕННОЕ время.
А мне уже плевать, знаешь. Это немного неожиданно,
но очень, очень страшно. Я начинаю понимать тебя, и
эта философия понемногу меня захватывает.
Ничто нигде не ждет человека. Надо всегда самому
приносить все с собой. Это твой статус, милая? Ты сама
придумала, или кто – то более умный подсказал?
133
Раньше я пропускал его. Не обращал внимания на
такие важные мелочи. А потом неожиданно до меня
дошел смысл. Вот так вот – короткой вспышкой, будто
молния в небе промелькнула, и осветила – эту
простую, довольно – таки корявую фразу. И мне сразу
многое стало ясно.
Я пока еще глупый и очень наивный, но мне уже все
равно. Я теряю себя в этой бесконечной пустоте, в
этом отрицании, в том, как ты отталкиваешь меня.
Этой ночью я проснулся оттого, что под резинкой
моих трусов копошилась нежная женская ладошка.
Моя дорогая, «верная», «нежная» мачеха. Она,
оказывается, соскучилась по отцу. И ей «жаль, что у
нас пока не все гладко складывалось».
Ей так понравилось, она так просила продолжения…
Но тебя это ведь тоже не волнует, правда? И меня –
нет.