Чтение онлайн

— Спасибо, — вздохнула тяжело.

— За что? — растерялся он.

— Если бы ты не прыгнул, я бы уже утонула. оворил же Резо не подпускать к тебе мужиков, нет же…

— Я тоже виноват, — возразил Нану. — Даже не попытался предупредить, к чему это может привести. Подумал только, что это мне на руку: если начнутся такого рода проблемы, ты уже не сможешь мне не верить, получив наглядное подтверждение.

— Ладно, замяли, — вздохнула я. — Поучи меня хоть правильно грести, отвлекусь. И вреда от меня будет меньше.

Самостоятельно плыть я бы, конечно, не смогла, но через несколько минут начала работать свободной рукой увереннее. И эта крошечная победа над собственными страхами помогла ещё больше расслабиться. И успокоиться, поверив словам Нану. Подумаешь, прогуляемся, подышим свежим воздухом! Даже приятно, и запахи такие яркие, и голова вон немного кружится с непривычки от переизбытка кислорода… Надеюсь, что именно от него.

— Нану, а тут вообще не опасно? А то подцепим какую-нибудь заразу или сожрёт нас что-нибудь.

— Нет, не волнуйся, ничего такого, — заверил он. — Со всеми возможными опасностями я справлюсь, а условия тут комфортные для наших видов.

— Как нам повезло, получается, — задумчиво хмыкнула я. — Могли же вывалиться в гораздо менее приятное место.

— Вряд ли. Этот пространственное искажение спонтанное, а не сознательное, как с саранчой. В таком случае почти невероятен прокол в то место, где я не был. Сейчас совпало с точностью до планеты и, как это у вас называется, широты.

— Интересно, почему? — задумчиво пробормотала я. — А как же быть со взаимным движением планет и расширением пространства?

— Я не смогу объяснить механизм точно, — подумав, с сожалением ответил Нану. Кажется, разговор совсем не сбивал ему дыхание и не мешал грести. — Дело не в абсолютной точке пространства, а в гравитационном возмущении и, главное, инфополе. При перемещении…

— Ладно, не мучайся, — отмахнулась я. — Поверю на слово. Погоди! Но зелёные черти? Ты же говорил, что не знаешь, откуда они!

— Не знаю, — подтвердил он и усмехнулся. — Ты меня переоцениваешь. Я не знаю совершенно точно животный мир всех планет, на которых бывал, у меня не было цели их изучить, да и возможности тоже.

— Я вообще не представляю, как можно переоценить существо, способное вот так играючи проколоть пространство и переместиться на любую другую планету. На этом фоне всякие мелочи просто меркнут и кажутся само собой разумеющимися.

— Не на любую. Легко — только на те, на которых бывал.

— А на остальные?

— Для этого требуются совместные усилия нескольких… Нас. Представителей моего вида.

— А самоназвания у вас нет? — полюбопытствовала я.

— Есть, но на ваш язык это будет переводиться как «люди», — пояснил он насмешливо.

— А без перевода?

— Алаалу.

Переводчик в шимке предсказуемо развёл руками, этого языка он не знал. Нашёл несколько созвучных вариантов в других, но и только.

— Интересно. А скажи еще что-нибудь на своём?

Язык у него оказался очень певучим. Много гласных, редкое и гортанное «р», мало глухих и шипящих звуков. Непривычно, но красиво. И странно ритмично.

— Вы всегда так разговариваете? Нараспев, — спросила растерянно, когда он умолк.

— Нет, просто это были стихи, — со смешком ответил он.

— Ого! У вас еще и стихи есть? Странно, я думала, у вас с таким образом жизни нет литературы…

— Есть, — заверил он. — Когда мы учимся, мы изучаем историю, свой язык, литературу. Мы не с рождения умеем взаимодействовать с инфополем, этому тоже приходится учиться. И умение пользоваться языком очень облегчает такое обучение. Если получаются неплохие стихи — значит, чему-то уже научился.

— Погоди, это что, были твои стихи? — сообразила я. — Здорово. Как человек, который даже рапорт не может без ошибок написать и предпочитает скидывать всё на более грамотного помощника, а если нет возможности — то где-нибудь списывает, заявляю — здорово. Хотя я окончательно перестала понимать, как именно вы там живёте на своей планете.

— сли захочешь, я тебе покажу.

— Договорились.

Берег действительно оказался сравнительно недалеко. сли бы не висящая над морем дымка, я бы тоже заметила его сразу, а так — пришлось подождать, пока суша сгустилась и потемнела. То есть оно было недалеко объективно, а субъективно я прониклась к Нану новой степенью уважения, потому что расстояние это он преодолел вплавь, да еще с грузом в моём лице, без видимого напряжения. Для человека, так и не научившегося к тридцати пяти годам плавать, достижение более чем серьёзное.

А вот спрашивать, когда этому научился сам Нану — в далёкой юности, осваивая другие науки, или за пару секунд до моего спасения, — я на всякий случай не стала. Так спокойнее.

Берег выглядел диким, но симпатичным. Где-то тёмные скалы, где-то галечные пляжи, за всем этим — кудрявая буйная зелень. В принципе, не удивительно: если есть жидкая вода и воздух пригоден для дыхания, скорее всего, жизнь на планете будет похожа на привычную.

— Нану, а почему на большинстве обитаемых планет вся жизнь очень похожа? С отклонениями, конечно, но всё равно. Ты же наверняка знаешь.

— Это легко, — со смешком ответил он. — Потому что законы природы едины для всей нашей Вселенной. Если жизнь возможна, она обязательно возникнет. Появление жизни — вообще основная цель развития Вселенной.

— Ага. А зачем ей это надо? Или этого ты не знаешь?

— Знаю, — после короткой паузы ответил он. — Но будет лучше подождать, пока я смогу тебе это показать.

— Думаешь, не поверю? Мне кажется, после всего произошедшего я уже легко буду верить тебе на слово, как бы фантастично ни звучало сказанное.