Антитело
Шрифт:
Сердце бешено колотилось, забылось все — усталость, кресты и собственные страхи — все затмила Аленка и плюшевый слон, валяющийся у нее в ногах.
Тетя закричала, без конца, снова и снова, повторяя имя дочери, пытаясь привлечь ее внимание, но девочка словно не слышала. Глеб заметил, что щеки у тети блестят.
Вдруг Аленка застыла, и крик ее оборвался. В повисшей тишине, она далеко наклонилась вперед, так, что дяде пришлось удерживать ее, и издала горлом громкий звук.
— Хамм!
Будто что-то исторгала из себя.
И открыла глаза.
Следующие несколько секунд оказались вычеркнуты из памяти Глеба. Ему показалось, будто что-то рванулось от девочки и ударилось в него, лишая зрения и слуха. Сознание наполнилась шумом и криками, идущими откуда-то изнутри. Глеб качнулся, опустил голову и бросился вперед, к Аленке, вытянув перед собой руки. Пальцы сжимались и разжимались, словно искали что-то.
Он снова потерял себя.
Темнота исчезла, и ее сменила боль в груди. Глеб закашлял, открыл глаза и обнаружил, что дядя обеими руками прижимает его к полу. Их взгляды пересеклись. Где-то вдалеке плакала Аленка, и тетя вторила ей, но это больше не имело значения. В глазах дяди Глеб увидел страх. Так смотрит человек, удерживающий опасного зверя, и понимающий, что стоит только опустить, и тот немедленно накинется и вцепится в горло. И по крайней мере секунду, бесконечную длинную секунду так и было.
— Отпустите, — прохрипел Глеб. — Не могу дышать.
Давление на грудь немного ослабло. Сильные руки дяди повернули его, подхватили под мышки и потащили волоком прочь из комнаты. Он больно ударился пятками об порог и вскрикнул. Захлопнулась дверь. Вытащив Глеба на середину гостиной, дядя остановился.
— Пустите! Вы мне руку сломаете!
Дядя медлил. Наконец он решился и медленно разжал захват. Глеб поднялся на четвереньки и сел, привалившись спиной к дивану.
— Ты что?
— Я… что я сделал?
Плач за спиной стих, из-за двери послышались приглушенные голоса. Постепенно Глеб приходил в себя.
— Ты болен. Я действительно думаю, что с тобой не все в порядке. Понимаешь меня?
— Понимаю.
Глеб зашевелился, собираясь встать.
— Сиди!
Он замер.
— Послушайте, дядь Сереж, все прошло. Все нормально.
— Я так не считаю. Ты себя не контролируешь.
«Не контролируешь!»
— Что я сделал?
— Ты набросился на Аленку! Набросился на нее!
Голос дяди сорвался на крик. Разговоры в комнате умолкли.
— Это был не я.
— Что значит — не я?
— Там что-то было еще. Кроме нас!. Вы же сами видели!
— Ничего там не было — только мы и все!
Дядя посмотрел в испуганные глаза Глеба и произнес медленно, подчеркивая каждое слово:
— Я не хочу, чтобы это повторилось.
— Папа!
От неожиданности оба вздрогнули и повернулись на звук.
— Папа! Пап!
— Сиди на месте!
Глеб демонстративно поднял руки.
— Что, милая? Тебе лучше?
— Папа, позови Глеба!
— Не нужно.
— Позови!
— Он плохо себя чувствует.
— Ему нехорошо, — вмешалась тетя. — Ему надо отдохнуть.
Аленка упрямо замотала головой.
— Не надо! Глеб!
Сергей обернулся и посмотрел на племянника. Тот сидел все в той же позе, прислонившись к дивану, и глядел на него спокойно и настороженно.
«Черт знает, что у парня в голове».
Но глаза уже не горели, не было того сумасшедшего блеска, который так напугал Сергея несколько минут назад. Он повернулся к дочери.
— Хорошо.
Глеб поднялся, слегка покачнувшись, и ухватился на спинку дивана. Дядя посторонился, пропуская его вперед.
— Все. Дальше не надо.
— Привет, Аленка.
Она улыбалась, сидя у матери на коленях. Маленькие руки сжимали плюшевого слона.
— Ты сказал мне правду! — объявила девочка.
— Правду?
— Да! Ну, насчет сундука.
— Какого…
Глеб не договорил. Речь шла о том самом сундуке для чудовищ, о котором он рассказал ей несколько дней назад. Простой хитрости, помогающей контролировать страх.
— Он снова приходил, — продолжала Аленка. — Он страшный. Он хотел меня съесть.
Последние слова девочка произнесла очень тихо, и тетя прижала ее к себе, бросив недовольный взгляд на Глеба. В нем явно читались слова: «Она напугана. Она так напугана, что у нее путаются мысли. И в этом виноват ты!».
— Я заперла его в сундук.
— Кто это был?
— Не знаю. Но он очень страшный. И руки у него такие огромные!
Тетя наклонилась к дочери.
— Милая, здесь кто-то был?
— Ну я же говорю! Здесь было чудовище! Тот страшный человек! Как в прошлый раз.
— Может быть, тебе показалось?
— Да нет же!
— Наверное, приснилось, — сказал дядя, обращаясь к жене.
Аленка не удостоила его ответом.
— Я запихнула его в сундук! Потому что он — чудовище.
Глеб кивнул, осознавая, как звучит их диалог для посторонних — самый настоящий бред.
— Было трудно. Он хотел вылезти. Ты говорил, что из сундука нельзя выбраться.
— Нельзя.
Аленка покачала головой и прижала к себе Моню.
— Я думаю, что иногда можно. Потому что он сбежал. Когда ты пришел.
— Куда сбежал?
— Я не знаю. Его больше нет.
— Ну и хорошо.
Тетя погладила дочь по волосам.
— Ложись спать, милая. Я побуду с тобой. Ладно?
— Ладно. Глеб, если он снова придет, я поймаю его?
— Конечно. Не бойся, он ничего тебе не сделает.
— Идите! — сказала тетя.
Глеб почувствовал, как дядя потянул его за локоть.
— Спокойной ночи, — пожелала Аленка.
— Спокойной ночи.
— Вы о чем сейчас говорили? Что за сундук? Глеб, я ничего не понимаю. Что происходит?