Антивирус
Шрифт:
– Ну вы и дали отпор фашистам! – Марьяна выползла из-за низкого кожаного дивана и стряхнула с волос осколки синей декоративной штукатурки. – Не забыл, надеюсь, про страховой лимит?
– Ты это… не отставай от меня. Держись на расстоянии видимости… Подчеркиваю, это не приказ, а личная просьба.
– И куда теперь? – Марьяна присмирела.
– На пожарную лестницу.
Клипса бифона хрюкнула, настойчиво требуя ответа на входящий сигнал по защищенной линии.
– Первый, это Ангара. Уборку завершили. Потерь нет.
– Ангара, понял тебя, – пробормотал Шестаков, отвернувшись от Марьяны. – Буду через пять минут…
До десятого этажа они поднимались вполне бодро, к шестнадцатому темп пошел на убыль, а после двадцатого этажа Марьяна начала вздыхать уже откровенно.
– Перекур! – объявил Шестаков и первым опустился на ступеньку.
Девушка рухнула рядом.
– Только не вздумай сказать, что мне пора подумать о диете и фитнесе.
– Не буду. Кушай на здоровье.
– Вот спасибо тебе, Шестаков! Вот умеешь ты поддержать человека! – Марьяна перевела дыхание. – А скажи мне, Шестаков, честно. Тебе это нравится?
– Что именно?
– Да все! – Марьяна раздражено взмахнула рукой. – Автоматы эти, топот, шум, крики, выстрелы, пороховой дым, всем на пол, руки за голову, лежать не двигаться. Нравится? Впрочем, можешь не отвечать. Сама вижу…
– Собственно, мы тут не развлекаемся, а проводим спецоперацию по задержанию преступников. И не каких-то там мошенников, которые ограбили своих компаньонов, а людей, вполне осознанно совершающих одно из самых тяжких уголовных преступлений против личности.
– Ой, да ладно тебе, Шестаков, остынь. Мы не на брифинге. Все вы, мужики, одинаковые. Вам только дай власть, на пустом месте войнушку устроите. Когда можно безнаказанно крушить двери, бросать на пол офисных девиц в мини, выкручивая им руки, – это же чистейший адреналин. Ты же явно возбуждаешься, когда проводишь такие спецоперации, да?
– Опять началось! – хмыкнул Шестаков.
– Угадала. Возбуждаешься.
– Все, вставай, нам пора. – Шестаков поднялся первым и ощутил дрожь в пальцах рук. Столько акций провел, а нервы все равно каждый раз шалят.
– Ты не ответил на мой вопрос, – настаивала Марьяна.
– А ты зачем спрашиваешь? Ревнуешь?
Ответить она не успела. Сверху долетел громкий звук, похожий на взрыв, и оба инстинктивно вжали головы в плечи.
– У меня с самого утра были нехорошие предчувствия, – пробормотал Шестаков. – Ты это, приотстань пока на пару этажей…
Впрочем, тревога оказалась ложной. У развороченной стеклянной двери офиса издательского дома «Республика» вполне себе мирно подпирал стенку один из бойцов Седого. Шестаков отдышался и поправил клипсу на мочке уха.
– Ангара, что там у вас? Доложите обстановку. Потери есть?
Седой откликнулся со смешком.
– Да какие тут могут быть потери, командир? Аквариум с рыбками мой боец зацепил. А там воды было с тонну. В остальном – полный порядок. Все временно задержанные готовы давать показания. Сопротивление никто не оказывал, просьб и пожеланий нет…
Перемахнув через лужу, Шестаков заглянул последовательно в монтажную, серверную и ньюс-румы, и порадовался, что погром произведен строго по регламенту. Рабочие столы журналистов аккуратно перевернуты, шкафы и полки тщательно опрокинуты, яркий офисный ковролин равномерно засыпан битым цветным стеклом от вазонов ИКЕА и осколками разнообразных паразитных гаджетов из магазинов «МультиВидео» – серферов, видеоочков и прочего цифрового мусора. При этом все базовые сетевые станции остались в целости и сохранности. И даже периферия практически не пострадала. Урон издательскому дому – минимальный. И изъять при необходимости будет что…
За спиной, шумно дыша, встала Марьяна.
– Доволен, демон зла?
– Не без того! – Шестаков улыбнулся. – Давно хотелось сунуть палку в какую-нибудь особо вонючую клоаку. А ты не отвлекайся. Работай. Набрасывай свой первичный акт. Я тебе сейчас персональных помощниц Мефодия на подмогу пришлю. Если, конечно, они на что-то еще сгодятся. Сама знаешь, некоторых офисных девушек, у которых в бренную оболочку заключена тонкая ранимая субстанция, после знакомства с методами работы нашей техподдержки еще неделю одолевают внутренние вибрации.
Натянув с демонстративной серьезностью белые нитяные перчатки, Шестаков поднял с пола останки бифона гламурной одиннадцатой серии, раздавленного тяжелым тактическим башмаком, на всякий случай вынул из него чип, спрятал к себе во внутренний карман, а мобильное устройство брезгливо отбросил в дальний угол…
– Первый, первый, прием, – напомнила о себе клипса спецсвязи.
– Иду уже, иду, – поморщился Шестаков.
В принципе, вопросы взаимодействия с временно задержанными техподдержка отработала тоже почти на пять. Седой все же внес поправку на специфический контингент сотрудников издательского дома «Республика», и хотя все особи женского пола и выглядели напуганными, но были целыми, невредимыми и даже не слишком помятыми. Конечно, бойцы из «Клина» слегка надорвали им пиджаки и юбки, наставили пару-тройку ссадин особо ретивым, когда с целью деморализации собирали всех в самую тесную каморку, какую только смогли найти, но эти действия, по сути, «не превышали допустимый уровень операционных издержек», как выражалось в таких случаях далекое московское начальство…
Шестаков обвел своим тяжелым взглядом «номер один» всех временно задержанных и заинтересовался ближней девицей. Она была в золотом парике, шоколадной тунике и золотых чулках, подранных на коленках.
– Вы кто такой? – дерзко выкрикнула «золотая» журналистка. – Вы хоть знаете, куда попали и кто мы? Вам это даром не пройдет!
– Еще вопросы есть? – поинтересовался Шестаков, выдержав долгую паузу. Даже в самом маленьком медийном коллективе обязательно найдется парочка таких вот бойких сотрудниц. Впоследствии эти бойкие сотрудничают с органами дознания и следствия даже очень охотно.
– Вы здесь главный?
– Да, – медленно кивнул Шестаков. – Главный здесь я. И здесь, и вообще. Я – главный государственный инспектор в сфере массовых коммуникаций территориального управления «Лаборатории Касперского» по вашему федеральному округу. Еще я оперативный уполномоченный Средне-Сибирского окружного суда на проведение операций по локализации очагов распространения вредоносного медиаконтента. Сейчас вы все являетесь подозреваемыми. И все временно задержаны. С каждой из вас я обязательно познакомлюсь поближе в ходе проведения следственных действий, поэтому можете пока не спешить с громкими обвинениями в мой адрес. Все, что вы сейчас говорите, фиксируется. И каждое ваше слово может быть использовано в ходе судебного процесса не в вашу пользу. Я понятно излагаю?