Чтение онлайн

— А как же?..

Мигулин пожал плечами:

— Обождем. Ночь ничего не решает. А сюда через стены он не пройдет…

Здесь, в городе, он казался Анжелике легкомысленнее, самонадеяннее.

— Опоздали мы с тобой, — продолжал рассказывать Мигулин. — Два дня назад ехал через Черкасск царский посол Даудов и уехал в Азов, а оттуда — в Константинополь. Так бы ты с ним уехала… При посланце таком, конечно, надежнее. Но уже поздно. А наши, я так думаю, завтра или послезавтра пойдут Азов воевать. Ты ж видела — народу в городе нет. Все по камышам струги снаряжают…

Анжелике показалось, что Мигулину очень хочется подраться с турками, штурмовать Азов, и она спросила его об этом. Мигулин согласился: ему, действительно, не терпелось подраться с турками. Он рассказал, что лет тридцать назад казаки уже захватывали этот город, но русский царь побоялся воевать с турками и велел казакам город оставить. Теперь же появилась возможность вновь захватить этот город и вдоволь пограбить. Азарт будущей войны затмил в сознании казака опасность, что нависала над ним и Анжеликой со времени посещения замка Дунина-Борковского.

Ночевать Анжелику оставили в этой же комнате, на лавке, укрытой шкурами. Спать было жарко и жестко. В соседней комнате дышала, стонала и вскрикивала жена Мигулина. Анжелике казалось, что она делает это нарочно громко и открыто. Все это было очень неприятно. Смешанное чувство гадливости и зависти мучило бедную маркизу, дрожь пробегала по ее телу, иногда, наперекор жаре, ее бросало в озноб.

Утвердившись в своих супружеских правах, хозяйка дома не оставила Мигулина в покое. Остаток ночи она выпытывала у мужа подробности дела и поносила гостью.

— Нашел!.. Старая да лупастая. Не иначе, как ведьмачка. И где ты ее только нашел?!

— Я тебе сколько раз говорил?..

— Чего она тут делает?

— Мужа ищет…

— Смотрите, люди добрые! — вскрикивала жена Мигулина. — На всей Неметчине кавалера не нашла, на Дон мужа себе искать приехала! А ты, ясное дело, подрядился! Вот сват нашелся, это ж убиться можно!..

— Чего ты плетешь? — устало спрашивал Мигулин. — Ты сама понимаешь, чего ты говоришь?

— Я-то понимаю! Ты-то понимаешь? Почему именно тебя заставили ей мужа искать? А если не найдешь, что делать? Сам жениться должен? Кто это тебя подучил? Корнила Яковлев? Вот черт старый, развратный!

— Да есть у нее муж! Ищет она его.

— Где ж он?

— Куда-то делся.

— Куда?

— Куда-то…

И так всю ночь. Под утро Анжелика подумала, что Мигулин, как и большинство хороших людей, несчастен в любви и в семейной жизни. Ей стало жалко бедного казака, и она уснула.

С утра под крепостной стеной забегали специально присланные люди и стали кричать:

— Эй! Атаманы-молодцы! Честная станица Прибылянская! Выходи войсковую грамоту слушать!..

Мигулин вскочил, наскоро оделся, ополоснул лицо:

— Сиди здесь, никуда не ходи, — наказал он Анжелике.

Где-то на другом конце города шумели казаки. Сквозь приоткрытую дверь видно было, что хозяйка, затаившись, следит за Анжеликой, как кошка за мышью. Опять прибежали к ней соседки, опять заглядывали в комнату якобы по делам и демонстративно не замечали Анжелику. «Почему я должна здесь сидеть?» — подумала маркиза. На глазах изумленных женщин она разделась, накинула нижнюю рубашку, заправила ее в запорожские шаровары, натянула на ноги зеленые сапожки на высоких каблуках, подобрала привычно волосы под меховую шапку и, накинув на левое плечо брошенный на лавку кафтан Мигулина, пошла из дома. Женщины расступились, давая ей дорогу, и зашушукались, глядя вслед.

Она прошла опустевшую торговую площадь, обогнула огромную лужу. Похожий на морской прибой гул голосов стал ближе. За кварталами Павловской станицы Анжелике открылся казачий круг. Многотысячная толпа казаков собралась у стен собора. В центре на естественном возвышении тесно стояла кучка богато одетых, молодых и стариков, среди них Анжелика узнала седого, горбоносого казака, виденного ею в Москве. Порядка было мало. Вооруженные казаки громкими криками приветствовали, либо отклоняли речи выступавших, выкрикивали с места. Особые люди, потрясая плетьми и дубинками, пресекали такие выкрики, но страсти накалялись. Анжелике даже показалось, что решение принимается не по большинству голосов, а по громкости крика.

Она обошла вокруг всю многотысячную толпу, но казаки всюду стояли впритык, и Анжелике, поднимавшейся на носки, едва удавалось заглянуть через их широкие плечи, но там открывался лишь новый ряд плеч и затылков.

— А о случении с вами, атаманы и казаки, — долетали слова горбоносого седого казака, читавшего грамоту, — запорожскому атаману и всему при нем посполитству наш, великого государя, указ послан, велено ему, атаману и всему при нем посполитству, для отвращения той турецкой войны, случась с вами, атаманы и казаки, чайками на Черное море выходить и всякий воинский промысел вопче с вами турского салтана и крымского хана над жителями чинить велено…

Завершив круг, Анжелика не нашла ничего лучшего, как взобраться на мосток, тянувшийся на высоких столбах вдоль квартала. Мосток тоже прогибался от набившихся на нем детей, но через их головы все было видно. Анжелике показалось, что она узнала Мигулина, стоявшего в первых рядах перед старшиной, но скоро она потеряла его из виду.

— Решайте же, атаманы-молодцы, как нам великому государю послужить: забрать город Азов с каланчами и в нем в осаду сесть или помимо них в море идти и промысел чинить? — спрашивал седой гербоносый старик, и площадь отвечала ему разрозненным гулом.

— Забрать Азов с городками и сесть там на жалованьи. А то мы служим с воды и с травы, а не с поместий и не с вотчин. Пусть нам великий государь за Азов втройне жалование положит!.. — кричали одни.

— Нет! Не к делу такие речи! — оборванный, старый и беззубый казак взмахивал шапкой, привлекая внимание круга. — Я сам в Крыму в полоне был и выручили нас казаки, когда в Альму-речку входили и с татарами бились, которые не хотели воды давать. Татары ям нарыли, нас туда на ночь сажали, сверху досками закладывали, а сами на тех досках спали, чтоб мы не убежали. Но я все равно от них сбежал…