Чтение онлайн

Когда я потянулась к контракту, глава не шелохнулся. Думаю, он понял, что я собираюсь сделать, но все равно позволил этому случиться. Потому я с превеликим удовольствием забрала из его рук бумагу и порвала ее.

Просто очередной гвоздь в мой гроб.

Глупо, конечно, дразнить его таким образом. Но дело в том, что Аман был самым сдержанным и сильным из всех людей и нелюдей, которых я знала. И сорвать с его лица эту раздражающую непроницаемую маску идеального существа стало не просто соблазном, а необходимостью. Жаль, тогда я еще не знала, что заранее выбрала неверный путь.

— Проблема решена?

— Это была всего лишь копия, оригинал я храню в своем столе. — Бесстрастно объявил глава, кивая на дверь. — Думаю, квота проблем на сегодня перевыполнена вами.

И когда в моих глазах стали блестеть слезы обиды и злости, господин Аман отвел свой безразличный взгляд, посмотрев на часы. Опаздывал на ужин, поняла я, разворачиваясь и топая к двери.

Я не собиралась рыдать перед ним, доказывая тем самым его победу и, соответственно, свое поражение. Хотя все и без моих слез было очевидно.

Шмыгая носом и вытирая щеки, как обиженный ребенок, я дошла до своей комнаты, игнорируя удивленные взгляды, которые успела собрать по дороге. Заперев за собой дверь, я повалилась на кровать и еще долго рыдала, думая о несправедливости и собственном одиночестве. Жалела себя и сетовала на то, что в мире нет чудовища сильнее Амана. Я бы посвятила свою жизнь приручению монстра, чтобы потом посмотреть на то, как он отомстит за все мои обиды.

Да, тогда, оплакивая свою оскорбленную гордость, я не знала, что проснувшись на следующее утро, обнаружу Франси, как и прежде сидящую в кресле и читающую Шекспира.

Прошла уже неделя, но ни я, ни Франси не поднимали щекотливую тему ее внезапного возвращения. Поначалу казалось, мне не важны подробности, если она рядом и уже никуда не собирается. К тому же, как я поняла со временем, Франси опасалась вопросов.

Что случилось после того, как она вышла из моей палаты? Какое именно наказание ждало ее? Что заставило главу передумать?

Последний волновал меня особенно, потому что я была не настолько самоуверенной, чтобы думать, будто именно моя просьба поколебала что-то настолько монументальное вроде воли главы. Тем более после того, как он ясно дал мне понять, что решений не меняет.

Может ли оказаться, что за меня попросил его брат? Все же господин Каин был ввиду своего «юного» возраста несколько… живее, что ли? Или может, заметив меня в коридоре, плачущую, со своим сыном решила поговорить мадам Бланш? Хотя, глава мог и сам решить, что будет лучше, если я останусь у него в долгу. Скорее всего, ткнет меня в эту правду по истечении моих трех лет.

Сейчас мы сидели в господской библиотеке, хранившей наряду с вековой мудростью в своих стенах эту особенную благоговейную тишину, которую было запрещено нарушать простым смертным вроде меня. Но Франси видела в моем взгляде, который я в последние минуты все чаще стала отводить от книги, что я уже близка к тому, чтобы затронуть опасную тему. Может, я и не разбиралась в психологии, но сейчас знала точно, Франси боится разговоров о ее кратковременном отпуске. Но что именно могло произойти…

— …если бы ты это видела. Вещи летали так, словно эти двое внезапно оказались на орбитальной станции.

В зал вошли три служанки, каждый день в это самое время убирающие библиотеку. По-хорошему, нам нужно было отчаливать и освободить им пространство, потому что мы сами были на положении прислуги и возмущаться по поводу их громкой болтовни или не уместного появления не имели прав.

Было видно, как Франси вздыхает с облегчением, понимая, что опасность ненужного ей разговора миновала. Однако когда она поднялась, я покачала головой. Не так скоро. И если хранительница подумала, что меня так заняла история Тристана и Изольды, то она ошиблась. Мне было интереснее послушать свежие сплетни, чем дочитать легенду.

— А чего ты так удивляешься…

Остановившись, девушки безразлично провели своими ничего не выражающими взглядами (такие были в арсенале всех нечеловеческих обитателей палат сих) по нам и мебели, пытаясь представить объем работы, после чего скрылись за стеллажами. И мне пришлось обратиться в слух.

— …скандал стоит в ее расписании сразу после вечернего массажа.

— Нет, милая, не такой, как в этот раз. Берта не даст соврать, она убирала гостиную вместе со мной.

— Ковер пришлось выкинуть. По-моему это все же вдова Клико.

— А я говорю, Дон Периньон.

— Это и не важно. В конце концов, это был не первый и не последний ковер, зуб даю.

— Не знаю… когда она уходила, это было, как последний раз.

— То есть, как и всегда. Пусть меня простит глава, но его пассия не в пример очаровашке Вивьен.

— Ой, да все они такие поначалу. Вспомните, она впорхнула в этот дом аки райская птица. Такая вся из себя кроткая и любезная. Но, как говориться, в тихом омуте. Ты видела бедняжку Сью? Она просто сказала синьоре, что шелк заменили атласом в эти чертовых шторах, отчего потом не досчиталась зубов.

— Да что там Сью! Она пытается и его дрессировать!

— Судя по тому, как она бежала к машине, он — крепкий орешек.

— Не думаю, что ее сможет долго терпеть даже собственный отец. Уверяю, пара недель, и она вернется.

— Твоя правда, сколько уже раз она уносилась в закат? Все еще мыслит себя героиней бульварного романа.

— И как он ее терпит?!

— Молча.

— Да, это он умеет.

Ха-ха-ха. Хи-хи-хи.

Поднявшись с места и оставив книгу на столе, я пошла к выходу. Главную новость на сегодня мы узнали, не думаю, что стоит и дальше мешаться под ногами, рассчитывая на что-то большее.

— Господин Аман поссорился со своей невестой? — Пробормотала я, когда мы спускались по лестнице в фойе.

Судя по тому, как Франси помедлила с ответом, «поссорился» не самое подходящее слово.

— Иногда… госпожа Адель навещает своих родственников. И тому могут служить различные поводы.

Например, ссора с женихом, добавила я мысленно.

Не удивительно, что они не находят общего языка. Глава и его суженая друг друга стоили, никто из них не уступает другому в гордости, силе, красоте… ни в чем, так что их столкновение — всего лишь вопрос времени. И, думаю, бегство Адель ни к чему не ведет, это просто отсрочка следующего неразрешимого противостояния.