Апокалипсис
Шрифт:
Черный опоссум сидел на крыше фургона в узком кресле, привинченном к обшивке. Кресло окружала поворотная установка, ощетинившаяся лоснящимися черными стволами пятидесятого калибра. Опоссуму был обеспечен круговой обзор. От солнца его защищал красный зонт, выгоревший до светло-розового оттенка. Опоссум разглядывал укрепление и присматривался к тепловым миражам над землей. Миражи его не интересовали. Он питал подозрения ко всему, что еще не было нарезано и завялено. И опасался любых иллюзий. Он почесал нос и обвил хвостом ляжки. Ворота открылись, и через пустырь двинулись мужчины. Он дразнил их уже своим видом, и молился, чтобы они сделали какую-нибудь грандиозную глупость.
Опоссум насчитал тридцать семь мужчин. Некоторые были вооружены, хотя не все держали оружие на виду. Опоссум с первого взгляда вычислил их. Похоже, мирный народ — предпочитают развлечение хорошей драке. Но еще оставалась надежда, что он ошибся.
Мужчины столпились вокруг. На них были заплатанные комбинезоны и линялые рубахи. При виде опоссума они занервничали — Дэл на то и рассчитывал. Зато его собственная наружность действовала успокаивающе. Дэл был маленьким, тощим и лысым, если не считать кисточек над ушами. Шея у него торчала из воротника рубашки, как у новорожденного грифенка, тянущегося за мясом. Мужчины забыли про опоссума и подошли к нему, чтобы взглянуть, что он делает. Ждали, пока Дэл покажет им то, за чем они пришли. Фургон был выкрашен в желтовато-зеленый цвет. Золотыми буквами, как в цирке Барнума, на борту сияло имя владельца и перечень отборных пороков, которыми здесь торговали:
Дэл прилежно засуетился. Открепил от фургона прицеп и устроил отличную маленькую сцену. Всего дела было минуты на три, но он растянул на все десять, а потом еще десять минут заставил их ждать. Мужчины начали свистеть и хлопать в ладоши. Дэл сделал вид, что встревожился. Это им понравилось. Он споткнулся, насмешив их.
— Эй, мистер, есть у тебя там девочка, или как? — выкрикнул кто-то.
— Лучше бы она здесь была, вместе с тобой, — добавил другой.
— Джентльмены, — провозгласил Дэл, жестом требуя тишины. — Сладкая Джинни очень скоро появится на этой сцене, и вы не пожалеете, что пришлось подождать. Обещаю вам исполнение всех желаний. Я несу красоту в пустыню, джентльмены. Вожделение на ваш вкус, ничем не сдерживаемые страсти. Сексуальные преступления, какие вам и не снились!
Поменьше болтовни, мистер! — крикнул ему мужчина с глубоко запавшими глазами. — Покажите-ка ваш товар!
Остальные поддержали его, топая и свистя. Проняло, решил Дэл. Он как раз и старался их раззадорить. Нетерпение, досада и недовольство. Ненависть, ожидающая сладострастного разрешения. Он махнул рукой, как бы отгоняя их, но шум не умолкал. Он протянул руку к дверце фургона — и добился мгновенной тишины.
Двойная дверь распахнулась. Открылся красный бархатный занавес, расшитый сердечками и херувимами. Дэл протянул руку. Сделал вид, что нашаривает за занавесом что-то, скрытое от него. Зажмурил один глаз, скроил удивленную мину — мол, не могу найти. Забыл, как делается этот фокус! И наконец внезапный рывок, и Джинни двойным сальто вылетает на сцену во всем своем великолепии.
Толпа разразилась дикими криками восторга. Джинни дирижировала хором. Одета она была соответственно: короткая белоснежная юбочка, белые сапожки с кисточками и белый свитерок с вышитым на груди большим красным "Дж".
— Сладкая Джинни, джентльмены, — торжественно провозгласил Дэл, — предстает перед вами в образе Барбары Джин, капитана школьной команды болельщиков. Чиста как снег, но чуточку испорчена и не прочь кое-чему научиться, если учителем будет полузащитник Бифф. Ну, что скажете?
Мужчины свистели, орали, топали ногами. Джинни гордо поворачивалась перед ними, высоко вскидывая ноги, отчего они всякий раз восторженно ахали. Тридцать семь пар глаз ясно говорили, чего им надо. Мужчины гадали, что скрыто под одеждой. Вспоминали старые запылившиеся сценарии о любви и насилии. И вдруг так же внезапно, как появилась, Джинни исчезла. Мужчины чуть не взяли штурмом сцену. Дэл беззаботно ухмылялся. Занавес раздвинулся, и Джинни снова показалась перед ними — светлые волосы сменились густой рыжей шевелюрой, в мгновение ока изменился и костюм. Дэл представил сиделку Нору, ангела милосердия, мягкую, как вата в руках пациента Пита. Еще мгновение, и волосы блестят, как вороново крыло, и она классная дама Салли, холоднее ключевой воды, пока двоечник Стив не доведет ее до взрыва ярости.
Джинни снова исчезала. Над равниной гремели аплодисменты. Дэл поощрительно кивал, потом поднял руки, прося тишины.
— Разве я вас обманывал, джентльмены? Разве она не воплощение ваших мечтаний? Не такой ли любви вы ждали всю жизнь? Разве бывает тело слаще, кожа мягче? У кого еще такие белые зубки, такие блестящие глазки?
— Верно, только настоящая ли она? — выкрикнул человек с изуродованным лицом, заштопанным грубо, как старый носок, — Мы здесь люди богобоязненные. Мы с машинами не трахаемся.
Другие в знак согласия орали и потрясали кулаками.
— Что ж, я вовсе вас не виню, сэр, — закивал Дэл. — Мне самому случалось пробовать куколок-андроидов. Резина-резиной, могу вас уверить. Это не для вас, я ведь с первого взгляда узнаю мужчину, который знает толк в женщинах. Нет, сэр! Джинни самая что ни на есть настоящая, и она ваша в любой роли по вашему выбору. Семь минут блаженства, джентльмены, но я клянусь вам, они стоят целой жизни. Если это обман, получите свое добро назад. И всего-то за один американский галлон бензина.
Как Дэл и ожидал, в ответ послышались стоны и ропот.
— Да это просто мошенничество! Ни одна женщина сколько не стоит!
Дэл держался твердо. Стоял с мрачным и разочарованным видом.
— Мне в голову не придет отнимать у вас ваш товар, — сказал он. — Не мое дело загонять мужчину в сладкие объятия, заставлять его погружать свою мужественную душу в золотое сияние. Нет, если он считает, что красотка ему не по карману. Что вы, сэр! Я так дела не веду и никогда не вел!
Мужчины придвинулись ближе. Дэл чуял их недовольство. Читал хитрые мысли в их головах. Всегда наступал такой момент, когда им приходило в голову, что можно насладиться Джинни и даром.