Чтение онлайн

— Он стал одним из них, — тяжело констатировал факт Костнер.

— Тогда его проще сжечь, пока он не стал низшим вампиром, — предложила уставшая Талиса.

— Но он тебя спас ценою собственной жизни, — плача проговорила Мия. — Я попробую его вылечить, и, возможно, болезнь вампира отойдет от него….

— Спас, — согласилась она. — В самый последний момент, — боевой маг склонилась надо мной. Поцеловала в щёку. — В самый последний момент, — повторила она свою же фразу. — Почему? — уже тихо прошептала мне на ухо.

— Он стал другим. Сильно изменился, — ответила за меня Мия. — Он рискнул своею жизнью, чтобы нас спасти от двух братьев.… Чуть сам не умер…

— Значит, всё-таки он убил их, — в сказанном читалось некое беспокойство.

— Что будем делать? — обеспокоенно спросил здоровяк. — Через полчаса рассвет.

— Тогда убейте меня, — еле слышным шёпотом проговорил я. — Костнер, возьми винтовку и её серебряными пулями. Стреляй точно в сердце. Хочу умереть красиво, — открыл глаза и посмотрел на них. Талиса стояла на коленях возле меня и держала мою руку и, возможно, сжимала, но я не мог почувствовать этого. — Так будет разумно и гуманно. Костнер, один точный выстрел прямо в сердце. Не промахнись.

— Да, — с тяжестью произнёс он. Взял тот самый мешочек с красной лентой. Достал патроны. Мастерски разрядил винтовку и зарядил новыми патронами. Взвёл курок в боевую готовность. Нацелился на меня. Смотрел то на меня, то на мушку. По его глазам было видно, что этот выбор будет сделать ему сложно. — Так нельзя, — сдался он. — Должен быть другой выход.

— Другого выхода нет, — тихо произнесла Талиса. — Если он станет упырём, то точно попробует нас сожрать. Первые дни они не избирательны в пропитании. Костнер, у тебя получится.

— Не могу. Вот и всё. Мы столько с ним прошли. Не могу я. Не могу, — он упал на колени. Винтовку протянул Талисе. — Давай ты.

— Извини, Арднер, — с трудом нацелилась на меня. На её глаза наворачивались слёзы. Локтем вытерла слёзы и продолжила целиться в меня.

— Упри дуло в грудь. Так меньше будет дрожание, и выстрел будет намного точнее, — подсказал я ей. Неужели я подсказываю человеку, как правильно меня убить? Сюр какой-то.

— Не могу, — выкинула она винтовку подальше. — Да что б тебя, Арднер. Почему именно сейчас? Почему? — спрашивала она, выкрикивая слова через слёзы. — Любой другой убил бы тебя не задумываясь, но ты выбрал неподходящий момент.

— Таков исход. Мы не выбираем, когда он может случиться. Мне посчастливилось это сделать самому, — мои глаза стали влажными. Я прекрасно понимал их ситуацию. Сам задаюсь вопросом, а смог ли я убить кого-нибудь из них в схожей ситуации? — Мия? Извини. У меня нет другого выхода. Не хочу становиться кровососом.

— Я целитель, а не убийца, — отвернулась она.

— Тогда остаётся один верный вариант, — небо светало. Скоро рассвет. Выхода нет. Вспомнил одну песню. — Хочу увидеть свой последний рассвет. Поможете мне сесть?

— Конечно, — здоровяк сразу подхватил меня и аккуратно посадил напротив восхода солнца. Под спину подложил тяжёлую походную сумку. — Так лучше, — он посмотрел мне в глаза. Красные влажные глаза смотрели на меня. Он через силу улыбался. Выходило не так радужно, как хотелось бы. — Чем могу ещё помочь, друг?

— Ты знаешь, — слабо улыбнулся я.

— Сейчас достану, — убежал к другим сумкам.

— Прощай, Арднер, — прошептала на ухо, подсевшая вплотную Талиса. — Если бы не встреча в городской бане, а после твоё самопожертвование, то застрелила бы тебя, не сомневаясь… Но, что есть, то есть. Прощай, Арднер, — она поцеловала меня в мои засохшие губы. Ласково провела рукой по щеке и прижалась лбом к моему лбу. — Мне тебя будет не хватать. Жаль, что так всё получилось.

— Жаль, — только и смог ответить я.

Она встала и отошла на несколько метров. Не хотела смотреть на то, что произойдёт буквально через несколько минут. Небо краснело с каждой секундой, становясь всё ярче и ярче. Услышал лёгкое ржание. Санта подошёл ко мне. Аккуратно дотронулся ногой моей руки. Боднул головой и просто лёг возле меня. Голову положил на мои ноги.

— Я бы тебя обнял, если мог. Санта, ты хороший друг и я ни сколечко не пожалел, что кузнец решил дать тебя в моё опасное путешествие. Ты мне два раза жизнь спас. Я не заслуживаю тебя. Тебе пора домой.

Санта поднял голову и посмотрел на меня. На его глазах наворачивались слёзы. Я всегда знал, что лошади могут испытывать чувства к своему хозяину. Конь облизал моё лицо. Заржал. Снова опустил голову на мои ноги. Я стал ощущать его тепло. Жаль, что так мало проводил с ним время.

— Держи, — Костнер сел на колени и сам приложил горлышко бутылочки к моим губам. — Настойка от самого Костнера, — улыбнулся он. — Теперь я знаю рецепт. Ты был прав. Это всего лишь спирт и настойка трав. Можешь осушить полностью. Мне для тебя ничего не жалко, друг мой.

Последние минуты моей жизни проходили для меня не лучшим образом. Представить, что я смогу увидеть вампира в живую, а после стать им? Да в моём мире в это никто не поверит никогда. Про оборотней вообще молчу. В дурку заберут однозначно. Но только не в этом. Можно сказать, что я за эти две недели прожил целую жизнь? Значит, ничего не сказать. Оказаться в теле столь противоречивого персонажа, как Арднер? Это наказание для меня? Если да, то очень суровое.

Сожалеть о прожитых двух жизней для меня в данную секунду стало нормой. Первую прожил скоротечно и окончил её так глупо из-за своей невнимательности и естественно предателя. Кто сдал меня и почему? Меня уже явно не будет волновать, так как прошлое не вернуть. И теперь эту жизнь я прожил не так скоротечно, но явно с привкусом адреналина и кортизолом на языке.

Теперь я сижу в ожидание смертоносных солнечных лучей, которые сожгут моё тело до хрустящей корочки. Я задаюсь себе вопрос: «Почему мне не жить дальше, но только в теле кровососа?». Такой двусторонний вопрос с разными исходами. С одной стороны я продолжу жизнь и буду жить, питаясь кровью людей и животных, но моя совесть будет грызть меня с каждым разом всё сильнее и сильнее, пока я окончательно не стану кровожадным вампиром, про которого сочиняют страшилки для детей на ночь. Даже при жизни моё имя Арднер наводит страху и злость, но что будет, если я стану бессмертным?