Чтение онлайн

– Не знаю, господин, – Рикста развел руками от неподдельного изумления.

– Ладно, потом разберемся. Главное – что золото нашли, – сказал Антипов, раздраженно бросая огниво в дальний угол. – Иди к лошадям, а я пойду… Рикста!

– Что, господин? – отозвался недоумевающий паренек. Он увидел, что Ролт начал ерзать, пытаясь достать что-то, расположенное на своей спине.

– У меня такое чувство, словно что-то сейчас провалилось мне за шиворот. Но это невозможно! Гамбесон ведь очень плотно прилегает. Хотя что-то колет прямо в поясницу. Ну-ка, посмотри, что там такое, а то мне неудобно.

Виктор развернулся и показал на свою спину. Рикста подошел поближе, отодвинул в сторону накидку, немного потянул на себя кольчугу и запустил руку под поддоспешник.

– Ну что, нашел? – нетерпеливо спросил Антипов.

– Да, господин, – прошептал слуга таким голосом, словно только что увидел змею, которая заговорила с ним о погоде.

– И что там?

– Эээ…

– Подожди-ка, я догадаюсь, – печально произнес Виктор, поднимая глаза к потолку. – Там огниво?

– Да, господин!

Антипов сел на топчан и разразился емкой минутной речью. Несмотря на ее краткость, ему удалось провести параллели между своим пребыванием в этом мире и чувством юмора, требующим привлечения психиатра; огнивом, которое уже никто не использует, и спичками, которые, впрочем, тоже уже никто не использует; графиней, которая не может выйти замуж по-человечески, и продвинутыми девушками, которые считают, что лучше выйти замуж и тут же развестись, чем остаться незамужней; жрецами, которые служат непонятно кому и счастливы при этом, и богами, которые несчастливы оттого, что им служит непонятно кто, и прочими вещами. Если суммировать эту речь, то она выразится двумя основными восклицаниями, произнесенными не совсем в цензурной форме: 'Когда это закончится?' и 'Как вы меня все достали'.

Рикста уважительно выслушал словоизлияния Виктора, а потом задал один-единственный вопрос, точно отражающий смысл услышанного:

– А на каком языке вы говорили, господин?

Антипов устало посмотрел на своего слугу, немного подумал и решил расширить свою речь.

– Жизнь – сложная штука, – произнес он. – И не всегда для ее описания найдутся слова. Но в том языке, который я использовал, есть несколько не вполне приличных слов, но зато ими можно описать все. Абсолютно все! И если настанет момент, когда ты ничего не сможешь сказать и поэтому тебе захочется кого-нибудь убить, то просто используй те слова, которым я тебя скоро научу… Кто знает, может быть они спасут чью-то жизнь.

– Но…, – хотел возразить Рикста и даже поднял руку для того, чтобы жестикуляция сделала его фразы убедительнее.

– Не надо, – прервал его Виктор. – Ничего не говори. Просто пойди и проверь лошадей. А огниво, которое ты держишь в руках, сохрани. Оно у нас одно, а вовсе не четыре и не пять. Я пока что побуду тут. К распорядителю турнира схожу потом.

Паренек хотел было заспорить, но увидев выражение лица своего господина, не решился на это. А кивнул и молча направился к двери.

Виктор же, дождавшись, пока он останется один, внимательно посмотрел по сторонам, особое внимание уделил старому деревянному потолку, а потом разомкнул губы и тихо произнес:

– Кеаль, выходи. Я знаю, что ты здесь.

Не прошло и пары секунд, как воздух около камина начал словно сгущаться. Появились знакомые золотистые искры, которые, летая поначалу хаотически, стали собираться в единое целое. Это целое вскоре приобрело вполне законченную форму, которая чрезвычайно напоминала тело и лицо того Кеаля, которого знал Виктор. Только на этот раз он был полупрозрачным.

Антипов не встречался с ним с того самого времени, когда произошла трактирная драка, но частенько испытывал ощущение, что Кеаль где-то поблизости и лишь выжидает удобного случая, чтобы снова объявиться.

– Приветствую, мой лучший жрец, – улыбнулся бог вреда и обмана, ласково глядя на Виктора. – Я был уверен, что ты догадаешься.

Воин внимательно посмотрел на собеседника. Те же зачесанные назад волосы, та же странная улыбка, вот только невозможно было заметить в полупрозрачной фигуре, что цвет обоих глаз различается.

– Вообще-то шутка с огнивом мне не очень понравилась, – Виктор решил вопреки обыкновению сказать правду. – Она какая-то… обыденная.

– Зато безопасная, – тут же отозвался Кеаль.

– Ну, с этой точки зрения… в ней что-то есть, – Антипов попытался устроится на топчане поудобней. Он не боялся собеседника, потому что догадывался, что очень нужен древнему богу. Это же подтвердил и Арес, когда узнал причины, приведшие к появлению Кеаля-Локи. Виктор даже не очень сильно волновался, он уже вполне приспособился к общению с богами. Человек – существо высокоадаптивное и способен привыкнуть ко всему, кроме, разве что некоторых чужих привычек.

– А знаешь ли ты, почему я именно сейчас появился? – с любопытством, то ли наигранным, то ли настоящим, спросил Кеаль.

– Могу предположить, – отозвался Виктор. – Не только почему сейчас, но и почему здесь.

Полупрозрачная фигура заинтересованно уставилась на него, и Антипов продолжил:

– Если я у тебя до сих пор единственный жрец, то самое время подтолкнуть меня к каким-то большим свершениям. Это – ответ на вопрос 'почему сейчас'. И с 'почему здесь' – тоже просто. Но я об этом не скажу.

Кеаль расхохотался, отчего его тело заколыхалось.

– Твоему Аресу можно только позавидовать, – ответил он сквозь смех. – Надо же, такая преданность. Ведь ответ должен быть простым: я пришел сюда потому, что с Аресом встречаться совсем не хотелось. Нетрудно догадаться, что мы не очень нравимся друг другу.

– Может быть, – уклончиво ответил Виктор. Он не сомневался, что Кеаль уже вынюхал все, что можно. Антипову приходилось часто врать, да и шутить тоже. Это автоматически позволяло богу вреда и обмана видеть все, с этим связанное.

– А твой Арес – могучий тип, – произнес Кеаль. – Ему бы сил побольше и – в бой. Против этих… Зентела и прочих. Хотя я бы лично начал именно с Зентела.

– Почему с него? И, кстати, если ты – настоящий местный бог, то кто все они такие? – Антипов помнил, что Арес настоятельно просил его узнать ответ на этот вопрос, если вдруг Кеаль появится опять. В прошлый раз бог обмана был так занят собственными планами, что выдал минимум информации. Виктору хотелось верить, что сейчас что-то изменилось.