Чтение онлайн

Мистер Брукман тоже встал.

— Месье Бертон, разрешите назвать вас подлинным именем. Я знаю, вы бывший макизар, умный и храбрый человек. Не подумайте, что я какой-нибудь банальный убийца…

— Оружие на стол, мистер Брукман, — сказал Бертон, не вынимая руки из кармана.

Мистер Брукман, не колеблясь, вынул из кармана небольшой пистолет необычной формы и протянул его рукоятью к Бертону.

Бертон с любопытством посмотрел на оружие.

— Это что-то новое.

— Бесшумный. Пневматика. Стреляет микроскопическими ампулами, снаряженными курареподобным ядом. Кстати, яд получен химическим путем и по силе действия в десять раз превосходит свой прототип. Смерть наступает в какие-то доли секунды.

Бертон усмехнулся и положил пистолет на стол. Взял сигарету и выхватил из кармана… зажигалку, оформленную в виде миниатюрного пистолета. Закурил и бросил свое «оружие» на скатерть.

— Это будет джентльменский разговор?

— Да, месье Бертон.

Чертовское самообладание было у этого француза.

— Прежде всего, вы должны понять, что провокация, подкуп, угрозы, шантаж и тому подобное — это средства, которыми никто и никогда не смог и не сможет от меня ничего добиться, — сказал Бертон.

— Повторяю, разговор джентльменский. Вы получите обратно все, что потеряли здесь, и вам будет обеспечена безопасность.

— Подобные предложения я слышу уже не впервые. В лагере Нейе Бремме, когда меня допрашивали в шестнадцатый раз, внезапно распахнулась дверь — и в ней показались два отлично одетых молодчика. Один гаркает: «Р-р-р-аус». Гестаповцы улетучиваются. Второй молодчик заявляет: «Хватит шутить. Вы имеете дело не с гестапо, а с абвером. Мы предлагаем вам работать над электромагнитным методом обнаружения летящих самолетов, — вы получите почетное место в Берлинском институте кайзера Вильгельма…» Я тогда едва держался на ногах, я был уже теоретически мертв…

— И вы сказали?..

— Я сказал — «нет!»

Мистер Брукман опустил голову.

— Я тоже прошел через это…

— Вы? Каким образом?

— Я работал в отделе «РФ»… Вы, конечно, знаете, что скрывалось за этим кодовым обозначением. В сорок четвертом году, незадолго до парижского восстания, я выбросился с парашютом на территорию Франции, имея особое задание. Купол моего парашюта накрыл верхушку дерева, я повис в десяти метрах от земли. Пришлось перерезать стропы ножом. При падении в темноте рука с ножом подвернулась, и в момент удара о землю лезвие вошло в бедро. Эта оплошность чуть не стоила мне жизни. К счастью, меня подобрали люди, сочувствующие Сопротивлению. Но проклятые немецкие ищейки все-таки разыскали меня… Я не мог передать важное сообщение руководителям группы «Мистраль»…

— "Мистраль"?!

— Да!

— А кому оно было адресовано?

— Человеку с кличкой «Зевс».

Бертон положил на стол крепко сжатые кулаки.

— "Зевс" — это я.

— Не может быть!

— Может. А вы — «Пифагор». Мы ждали человека под этим псевдонимом, который должен был доставить нам сведения о немецкой агентуре, проникшей в ряды Сопротивления.

— Я — «Пифагор». Черт побери, что делают дядюшка Случай и тетушка Оказия, эти удивительные режиссеры!

— Удивляться нечему. Случайность в этих положениях играет иногда огромную роль. Да, впрочем, и случайности нет, есть неизвестные нам причины: не зная их, мы не в силах противостоять последствиям.

— Вы правы, Бертон. Помню, как в начале войны мы хотели украсть генерала Роммеля из его африканской резиденции в Веда-Литторио. Операция была продумана на сто шагов вперед, до мельчайших мелочей, на это дело были брошены отборные «коммандос». Но дядюшка Случай подставлял им ножку на каждом шагу. Роммеля не оказалось на месте, а из двадцати шести участников операции осталось в живых только двое — полковник и сержант.

— Дело прошлое. И если уж его ворошить, это прошлое, скажите, кто числился в провокаторах?

— Фотографию этого человека я уничтожил. Он был в группе «Запад». Примета: у него были карманные часы, уникальная вещь — круглый циферблат в квадратной платиновой оправе; по углам вставлены камни — рубин, сапфир, изумруд и топаз…

Бертон побледнел.

— Дальше.

— В наши руки попал любопытный секретный документ: Поль, обергруппенфюрер и генерал войск СС, доносил Гиммлеру, что в его распоряжении находятся ценности, изъятые у жертв Майданека и Освенцима, в частности, около 50 тысяч штук часов, из которых сотни две особо ценных — из платины и золота с бриллиантами. Эти дорогие часы раздавались в подарок «самым надежным и достойным эсэсовцам». Платиновые часы с четырьмя камнями получил по списку некий Фридрих Кунц. Но фамилия, под которой он проник в ряды участников Сопротивления, так и осталась нам неизвестной. Я не знаю ее и доныне.

— Я знаю этого человека, — хрипло сказал Бертон. — Это он провалил группу «Запад», Вики Шереметьеву, и…

— И?

— И выдал ваш визит.

— Какое совпадение!

— Я видел эти часы в его руках. Помнится, заинтересовался, спросил, где он сумел раздобыть такую антикварную редкость. И он со слезами в голосе ответил, что это подарок старика-еврея, которого он спас в годы гитлеровской оккупации. Но этот субъект, новый владелец часов, — мертв.

— Как его звали?

— В последние годы он носил имя Франца Гюбнера.

Теперь пришла очередь подскочить мистеру Брукману.

— Вы считаете его покойником? Только вчера я разговаривал с ним за столиком в одном загородном ресторанчике.

— Вы смеетесь?..

— Напротив, теперь я вижу, насколько все это серьезно.

— Не он ли навел вас на мой след?

— Вы угадали.

— Я задушу его своими руками.

— Не глупите, Бертон. Не хватало еще, чтобы вам предъявили обвинение в уголовном преступлении.

— Что он рассказывал вам?

— Мы говорим по большому счету?

— Да, конечно.

— Он догадывался о существе вашего изобретения. Гюбнер пытался проникнуть и в тайну Корфиотиса.

— Тайну?

— Какими-то неведомыми путями в руки вашего химика попали материалы замечательного русского ученого Михаила Михайловича Филиппова, открывшего способ электропередачи взрывной волны на большие расстояния. Филиппов погиб при взрыве в своей лаборатории, а вся документация об его изобретении была изъята царской охранкой и бесследно исчезла в ее недрах. Дорогой мой, в то время, как вы на третьем этаже работали над проблемой дальновидения, под вами, на втором этаже, готовилось опаснейшее изобретение, которое в сочетании с вашим открытием принесло бы человечеству неизмеримые бедствия…