Чтение онлайн

Громф много раз представлял себе это место. За свою жизнь он несколько раз посещал Фаэрзресс, и даже как-то потратил на пребывание там много дней, добавляя больше магии своей и без того волшебной мантии.

Но теперь он видел Фаэрзресс в другом свете, с новой вспышкой понимания. Теперь он видел экстрапланарный барьер, стоявший между этими сияющими камнями.

Это вспышка псионического понимания, подумал архимаг.

Громф не стал бы Архимагом Мензоберранзана, как не смог бы выживать на протяжении стольких веков, если бы действовал необдуманно. Поэтому он оттолкнул в сторону эти глупые мысли о возможности столь опасного и мощного заклинания, как призыв верховного демона.

Пока что.

Скорость её атак нарастала, движения стали резче и менее плавными, а удары — более смертоносными.

Доум’вилль понятия не имела, чего добивался меч. Разумный клинок направлял её, телепатически подталкивая вперед — колоть, вертеться, парировать, быстро отступать.

Назад!
– услышала она голос в своих мыслях. На вкус Кхазид’хи эльфийка двигалась не достаточно быстро. Женщина ощутила великое сожаление меча, словно она, словно они проиграли. Прежде, чем эльфика успела хотя бы спросить у клинка, в чем дело, он снова подтолкнул её вперед, заставляя выполнить те же движения, но теперь — снова медленно, а затем ускоряясь с каждым шагом. Снова и снова, нарабатывая мышечную память. Она решила поверить, что разумный меч готовил её к бою с Тиаго — или, заметила она про себя, ей просто очень хотелось верить в то, что клинок желал именно этого.

Бэнр, этот изверг, снова взял её этой ночью, в лесу на дороге, лежавший за пределами Серебряных Пустошей. Это насилие было еще более мерзким из-за того, что женщина знала — он делал это не из-за любых настоящих чувств, которые мог испытывать к ней — это все равно было бы отвратительно!
– а просто чтобы напомнить — он может брать её когда бы не пожелал, по любой причине, пришедшей в его голову.

Она любила представлять себе, как меч врезается в его тело…

Внезапный толчок шокировал Доум’вилль, пугая и заставляя застыть, опуская оружие, словно все силы разом покинули её руку.

Ты думаешь слишком прозаично, огрызнулся меч.

Доум’вилль глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.

Ты будешь рада убить его?

Да.

Как ты собираешься ранить его?

Я думаю, ты ранишь его.

Она ощутила веселье меча, тихий издевательский смешок в свой адрес.

Тиаго Бэнр не боится смерти, пояснил клинок. Но есть кое-что еще, и это пугает его куда больше.

Эльфийка оттолкнула очевидный вопрос. Она вспомнила все, что делала здесь, вспомнила гениальный план Кхазид’хи.

– Унижение, - вслух сказала женщина, чувствуя одобрение меча.

Она ощутила призыв вернуться к тренировке. Кхазид’хи снова вел её, заставляя колоть и парировать, быстрее и яростнее. Несколько мгновений она двигалась вперед, потом быстро отпрыгнула назад, удерживая равновесие. Снизу слева, потом снизу справа женщина нанесла два стремительных удара клинком. И хотя она была здесь одна, эльфийка все же почувствовала, как удар был заблокирован. Так, словно её клинок действительно ударился о сталь.

Слева и справа.

И это движение — влево и вправо — рассказало ей правду о цели упражнений. Она осознала, что меч не готовит её к бою с Тиаго, который воевал одним клинком. Кхазид’хи учил её сражаться с противником, орудующим двумя лезвиями. С Дзиртом До’Урденом.

Кхазид’хи хорошо знал этого следопыта, а еще лучше он знал подружку Дзирта — Кэтти-бри. Много лет назад она некоторое время владела этим мечом, называя его Горлорез.

И Горлорез подчинил её.

В сознании Доум’вилль возник вопрос, который она выпалила вслух, не желая давать мечу возможность наслаждаться чтением её мыслей.

– Почему бы тебе не вернуться к Кэтти-бри?
– спросила она.
– Ты мог её контролировать. Ей куда легче нанести Дзирту удар со спины.

Она почувствовала бурный ответ клинка.

Доум’вилль осмелилась тихо посмеяться над своим важным оружием.

– Сейчас она Избранная Миликки, - подразнила она.
– Она выучилась, стала сильнее. Теперь это слишком сложно для тебя. Потому что ты остаешься прежним. И знаешь это.

Тебе это нравится? Спросил меч. Ты веришь в то, что тоже перерастешь меня? Ты веришь, что я позволю тебе?

Доум’вилль тяжело сглотнула. Это была самая прямая угроза из тех, что выдавал ей меч.

Ты веришь в то, что сможешь перерасти меня, что сможешь добиться чего-то без меня?
– продолжал клинок.
– Поищешь своих друзей, может, свою мать? Явно не отца, он сейчас кормит червей.

Вместе с телепатическим монологом Кхазид’хи передал женщине образ Тос’уна, лежавшего в окровавленном снегу, покрытый льдом дыхания дракона. На первый взгляд, это была собственная память Доум’вилль, что, в некоторой степени было правдой, - но затем тело отца начало разлагаться, кожа облезать. По трупу закишели черви. Мерзкий Кхазид’хи забрался в её воспоминания, искажая их.

Однажды. Доум’вилль реагировала на вопросы Кхазид’хи прежде, чем успевала подумать об этом.

В мыслях женщины стояла тишина, словно меч, наконец, оставил её в покое, аргументировав, почему она должна пройти через это все. Она действительно не верила, что сможет выжить, если не выполнит план. И она даже не надеялась сделать это без Кхазид’хи.

Быть может, меч и теперь тихо следил за её мыслями, но Доум’вилль не верила в это. Она пришла к новому пониманию своих отношений с могущественным разумным оружием. Они были не просто отношениями господина и слуги. Каждый из них служил инструментом для удовлетворения желаний другого.