Чтение онлайн

Он отметил, также, что среди падающих оставалось все меньше и меньше дворфов, а внизу почти стихли бои.

Он оглянулся, чтобы увидеть, как большая часть живых дворфов уже выбиралась из заколдованной области, карабкаясь по веревкам, которые их сородичи тащили и хватали, чтобы втянуть товарищей через край площадки.

Такернак снова посмотрел на пол. Он не видел ни одного живого дворфа, однако все больше и больше монстров начинали взлетать вверх.

Такернак мог только надеяться, что не убьет еще больше дворфов. Маг полетел назад и опустил руки, закончив ритуал заклинания. Он перевернулся на ноги, и махнул трем товарищам, давая знак отступать. Монстр за монстром пролетали мимо, устремлялись вверх, врезаясь в потолок или, скорее, ударяясь о тела тех, кто уже врезался в потолок.

Он снова посмотрел на Кенналли, и придушенный крик вырвался из его горла. Пара ужасных существ, похожих на мух с человеческими лицами, налетели на неё с обеих сторон, кусая и разрывая плоть.

– Кенналли!

Он метнулся к женщине, но огненный шар остановил его, прежде чем маг успел сдвинуться с места.

Огненный шар, который Кенналли сбросила прямо на себя.

Пламя охватило и чазмов, их крылья загорелись, и демоны полетели вниз, увлекая за собой женщину.

Такернак снова рванулся к потолку, и снова остановился, ибо мощный двеомер Кенналли закончился, и множество монстров и мертвых дворфов посыпалось вниз. Все те, кто падал сквозь поле, зависли в воздухе, и рухнули назад.

Покоренный странным зрелищем, Такернак не заметил стаю чазмов, которые летели на него снизу. Пока не стало слишком поздно.

Покрытый кровью, по большей части принадлежавшей ему самому, Удар Бунгало был последним, кто добрался до уступа. Он был тем, кто перетащил Толивера, единственного Харпелла, достигшего лестничной площадки, через край обрыва. Мощный дворф отправил раненного мужчину к дверям. Глаза дворфа расширились от ужаса, когда он увидел двух магов, пойманных неподалеку мерзкими демонами-насекомыми.

Удар Бунгало в шоке пригнулся, едва избегая удара пикировавшего чазма. Он был бы пойман и наверняка погиб бы, но соплеменник, стоявший в проходе, схватил его за плечо и потянул прочь. Чазм, осмелившийся преследовать их, получил рой арбалетных болтов прямо в свое отвратительное лицо.

Дверь захлопнулась, и Комрат Эн Ум, Битве за Путь Вниз, пришел внезапный и трагический конец.

Ортео Спайкс несколько раз хмыкнул, проходя по мосту через небольшое озеро, разлившееся у входа в Гаунтлгрим. Старый Дикий Дворф любил Коннерада и чувствовал себя одиноко без молодого короля, но, что еще хуже, в отсутствии Коннерада на Ортео была возложена обязанность закончить финальные штрихи в создании системы защиты пещеры.

Ортео Спайкс был воином, лучшим из тех, что когда-либо видел Адбар, а не управляющим!

Скоро должна была начаться битва. Если она не началась уже, ибо слухи говорили, что Коннерад и его парни — почти жители Митрил-Халла и Фелбарра — прорвались в последние пещеры верхних этажей и, как ожидалось, вскоре окажутся в нижних туннелях. Все они думали, что именно там будут поджидать их темные эльфы.

И Ортео не будет с ними. Он огляделся, снова проходя по мосту, на этот раз разглядывая стену Гаунтлгрима. Он отметил, что многие инженеры, каменщики и кузнецы усердно трудятся, доделывая рычаги и пружины, которые могли обрушить мост по единой команде.

Дворф осмотрел огромную пещеру, где трудилась или наблюдала с огромных сталагмитовых башен, высеченных в качестве сторожевых постов, тысяча дворфов. Даже в коридорах войско создавало укрепления, чтобы любой, пришедший сюда, вынужден был бороться за каждую пять земли.

Эта мысль подбодрила Ортео, но он все же не мог избавиться от мысли, что почти все дворфы, оставшиеся позади, принадлежали Цитадели Адбар. Как и почти все, кто работал в тронном зале и прилегающих к нему комнатах. Из-за короля Харнота.

Несмотря на все, сказанное ранее, Ортео действительно желал винить короля Эмеруса, короля Бренора и даже Коннерада. Он хотел бы показать, какую ошибку совершили Митрил-Халл или Цитадель Фелбарр. Но не мог, потому что осознавал истину и путь дворфа.

Они с ребятами от всего сердца приняли участие в Обряде Родных и Близких, отдавая свою верность наследию Делзуна и делу восстановления Гаунтлгрима. Он знал, что их клятва была открыто и честно принята. С распростертыми объятиями и даже кружкой волшебного эля из-за щита Бренора.

И ущемление дворфов Адбара не было основанном на эмоциях решением королей других кланов. Это доказывал тот факт, что тысяча дворфов Мирабара, которые также были здесь, в этой пещере, или разбросаны на другие работы по обеспечению безопасности завоеванной земли. Решение взять дворфов Митрил-Халла и Фелбарра носило чисто практический характер. В любом походе по непокоренному Гаунтлгриму, армию будет возглавлять король. И ни один король не станет возглавлять отряд из парней другого рода, если его собственные войска — в случае с Коннерадом это была прославленная бригада Веселых Мясников — были под рукой.

Если бы король Харнот пришел в Гаунтлгрим, Ортео шел бы в передних рядах отряда, прорывавшегося в нижние туннели. Две тысячи из пяти, пришедших в Гаунтлгрим, были из Адбара. Они были самой крупной из четырех пришедших групп. Король Харнот стоял бы в конце выстроившихся на Обряд Родных и Близких королей, вместо Бренора. Несмотря на молодость, он, Харнот, нашел бы место для дворфов Адбара.

Он мог бы даже добиваться того, чтобы первым надеть венец Гаунтлгрима. Не согрело бы это кости короля Харбромма в его холодной могиле?

– И не стало бы отмщением за смерть его брата, короля Бромма?
– заметил Ортео Спайкс, сходя с моста на берег перед стеной цитадели. Он резко свернул налево, двигаясь вдоль берега, дабы проверить своих товарищей, спорящих о высоте размещения катапульт.

– Цельтесь в подъем на мост!
– ревел русобородый дворф, который очень походил на Ортео, хотя его борода казалось куда более скромной.

– Ба! Если нам понадобиться стрелять из этой проклятой штуки, мост перевернется и враги окажутся в воде, болван!
– парировал рыжебородый оппонент.