Чтение онлайн

Аркадий жил анахоретом: 1

Вставал он рано поутру,

И, с наступлением рассвета,

Топтал росистую тропу.

Подтягивался раз по двадцать,

Затем ещё, минут пятнадцать,

Купался с наслаждением в реке,

(Что шепот вызывало и усмешки).

Перекусив лениво, налегке,

Он на работу шёл уже без спешки.

Обед в столовой после часа,

И ужин там же раз от раза.

Затем в библиотеку заходил

И след часа он два бродил.

VII

По ночи долго он не шлялся:

Пытал уж дома толстый фолиант,

Усердно в мудрости копался-

Достойный лучшего наш франт.

На сон грядущий пил он чай.

Крепчайший! Больше наливай!

А перед сном немного отдыхал

И, как убитый, засыпал;

Пока зарю будильник не орал,

И день поспешный наступал,

И в окна лучик уж влезал.

И, как вчера, он протекал:

Без изменений и тревог,-

Он по-иному течь не мог.

VIII

Но нам ещё даются воскресенья.

Про них сам бог оповестил:

Тогда не нужно трудового рвенья,

И траты времени и сил.

Тогда уж можно поваляться

И вволю можно отоспаться,

В охотку чем-то и заняться,

Не тем, что в жизни суждено:

Хоть в гости к другу нам собраться,

(Мешать кому-то – всё одно),

Иль на рыбалку с ним податься,

Иль просто в речке искупаться

Нам можно в эти же часы,

И греть на солнышке носы.

IХ

Аркадий наш режим не изменял:

Поутру рано он вставал,

Кросс свой обычный пробегал,

Купался, ел и отдыхал.

Затем подолгу что-то он писал,

Над писаниной этой размышлял.

С обеда он всегда гулял,

В луга и перелески забредал,

Цветов немало там измял,

Букетами зачем-то собирал.

А вечер проходил обычно:

Сидел над книгами привычно.

В них, видно, истины искал,

Но чаще, лишь начав, бросал.

Х

Соседа нового явленье

В поселке вызвало фурор,

Но языку хватает рвенья:

Он сразу суд и прокурор.

Сначала все его манеры

И бывшие уже примеры

Не вызывали этот зуд:

Лишь все невесту подбирали.

Ну что ещё добавить тут?

Уж этих кумушек мы знали:

Они не раз нас зазывали,

Не раз и глазками играли,

Не раз невестами стращали,

Не раз так мило обольщали.

ХI

Но наш Аркадий в их кругу зевал,

И, если мог, то – избегал,

В уме их шаржи грустные марал,

Но, понимая всё, прощал.

А девки наши походили,

Но дружно этак порешили:

Что в жизни он – балласт и груз.

Что ждать? И что с него иметь?

Что ж будет с тех семейных уз?

И как гадать, на что смотреть?

Зачем он им? Его же не понять!

Уж лучше кто попроще запрягать,

С постели ими управлять.

Нашли, что явно он дурак:

От счастья пятится, как рак.

XII

Но общий глас его не задевал,

Отнюдь не обходя вниманием,

Словам таким он цену знал,

И знал умом и подсознанием,

Что это недостойно человека,

Что недостойно ни души, ни века.

Его оставил милый пол,

Молва ж его не оставляла,

Но на неё он не был зол,

Хоть та усиленно гадала:

Зачем живет на этом свете?

Везде совались, словно дети,

А натыкаясь на стену,

Предполагали тайну не одну..

XIII

Но тайн там вовсе не бывало.

Воображенье – вечный поводырь,

Кругом лишь страхи рисовало,

Предполагали: он – упырь.

Мы всех пороком наделяем,

Достоинств их не замечаем,

И всех и вся, всегда ругаем,

Понятных для себя – прощаем;

За то одно, что просто понимаем,

Что в кошки-мышки с ними мы играем.

Поскольку нечем нам заняться,

Поскольку все должны равняться

На чьи-то образы и образцы.

(Простят сарказм почтенные отцы.)

XIV-ХVI

..........................

XVII

Народ Аркадий этот знал..

А сплетников – не перелаять,

Он их за это призирал,

И знал ещё – их не исправить.

Не каждый это понимал

Или вниманья обращал.

Но всякий раз к нему вослед-

Уж удивляет это Вас-

Захаживал небритый дед,

Просиживал с ним битый час,

Болтливый и смешной сосед

До нэпмановских этак лет.

Аркадий с ним всегда болтал

И, как соседи все, не гнал.

XVIII

Он, в общем, жил вполне пристойно:

Без криков, ругани и склок.

Одним уж словом: жил достойно

И по-другому жить не мог.

И по танцулькам даже не ходил,

И ревом мотоцикла не глушил

Аборигенов толстых и ленивых,

И сказками их не пугал,

Не трогая душонок вшивых,

Но никого не подпускал,

Но и себя не выделял

И никому не подражал:

Почти что, как и я, живал,