Аркан
Шрифт:
– Да… – она чуть отодвинулась от снимков, лежащих перед ней на столе, – с кем имею честь?
– Надежда… – начал было он и окончательно смутился.
– Простите, – вовремя пришла на помощь его спутница. – Сережа пишет очерк о наших спортсменах-воднолыжниках, и ваша коллега подсказала, что мы можем немного поговорить об этом… Я тоже сегодня очень устала и понимаю, как это нелегко, так что мы вас надолго не задержим. Разрешите присоединиться?
– Конечно… – Галина Георгиевна широким жестом пригласила к столу. – Надя звонила, но я, право, не знаю, чем могу быть полезной… Теперь я только фотограф.
Сидевший рядом с бывшей воднолыжницей мужчина галантно поднялся и помог сесть новым знакомым. Он заинтригованно поглядывал на молодую женщину с красивыми глазами и улыбался.
– Похоже, я чего-то не знаю… но это мы разберемся… Леонид Кац, – решительно представился он. – Пятнадцать лет живу в Нью-Йорке, но так и не стал американцем. Часто бываю в России и конечно не упустил случая поснимать на чемпионате… Спасибо Инге за приглашение и помощь. Материала нащелкал на полгода вперед. Теперь не успокоюсь, пока Инга не приедет поснимать осень в Нью-Йорке.
Он сделал паузу, обводя взглядом гостей поверх солидных очков.
– У нее чудесные пейзажи, но лучше ее натюрмортов я не видел ни у кого. Это факт! А вот по спортивному репортажу мы еще потягаемся. А?
Леонид пододвинул к себе цветные отпечатки, разложенные на столе, и стал аккуратно собирать их в стопочку, поглядывая на присутствующих. Затем неожиданно обратился к Арику:
– Я так понимаю, Сережа, мы с вами в некотором роде коллеги, – он дружески подмигнул. – Я публикую свои работы в некоторых американских журналах… А вы пишите о воднолыжниках?
– Да, – промямлил мнимый корреспондент, – собираю материал для статьи. Вот было бы очень интересно поговорить…
– Когда я ушла из спорта, – спокойно пояснила Галина Георгиевна, – взяла творческий псевдоним. Пусть вас не смущает, что теперь меня знают только как Ингу. Я и сама привыкла к этому имени… Так звали мою бабушку… Будет лучше, если и вы будете обращаться ко мне так же. Просто Инга.
– Заголовок для моей статьи! – не удержался Аркадий. – Просто Инга… Не возражаете?
– Смотря, о чем вы хотите написать…
– Позвольте, я сяду поближе? – Арик вопросительно взглянул на Ингу и, получив разрешение, пододвинулся. – Записывать ничего не буду, так что можете расслабиться. Все неофициально. Меня интересует ваш взгляд на некоторые моменты… Это даже не интервью, и вы всегда сможете отказаться…
– Мне нечего скрывать, – прервала его Инга, – я ведь давно не в спорте.
Он неловко замолчал, никак не решаясь задать главный вопрос. Четыре года Аркан маялся на зоне, мечтая найти этого человека, а теперь отчего-то растерялся. Его опять выручила Анна:
– Леонид, не откажите даме в любезности показать ваши снимки. Я так устала под солнцем на трибуне, что в голове ничего не осталось…
– Конечно, – оживился американец, – только это сырые кадры, без обработки. Пресс-служба чемпионата попросила все, что есть, прямо сегодня. Вот и разбираем…
Они понимающе углубились в просмотр и обсуждение фотографий, давая возможность мнимому корреспонденту поговорить с бывшей спортсменкой.
– Сережа, – Инга нарушила молчание первой, – мне откуда-то знакомо ваше лицо. Не подскажите, где мы могли встретиться.
– Даже не знаю, – замялся он, – я тоже снимаю и пытаюсь выставляться на выставках… Возможно, там и пересекались…
Ему показалось, что он краснеет, как подросток, уличенный во лжи.
– Не думаю, – отрезала Инга. – У меня профессиональная память на лица… Но это не важно… Так, что вы хотели услышать от меня?
Она гордо вскинула голову, и золотистые локоны, обрамлявшие строгое лицо, вздрогнули следом и закивали, словно подтверждая мысли мнимого корреспондента. Ему подумалось, что Инга чуть изменилась с той их единственной встречи, когда он привел цыган к Дельфинчику в их спортивный лагерь. Какая-то грусть мелькала в ее глазах, словно холодный ветерок воспоминаний по привычной глади бытия.
– Инга, – он опять смутился, – почему-то в историческом меморандуме, опубликованном на чемпионате, указаны не все наши знаменитые спортсмены и тренеры… Говорится только о школе Игоря Володина и его ученицах, но ничего не сказано о Галине Георгиевне, воспитавшей четырех знаменитых чемпионок… О Светлане Петровой упомянули вскользь, и то, как ученице Игоря… Это же ваши девочки! Вы их с детского садика поднимали. Они все чемпионками стали, а вам в свое время за чемпионок присвоили звание заслуженного тренера России. Таких ведь больше нет в стране… Мне Надежда рассказывала…
Инга напряглась, но сдержалась, чтобы не сказать что-то лишнее корреспонденту. Ее глаза стали влажными, и она отвела взгляд в сторону. Гордо. Не проронив ни слова.
– Простите, – Арик коснулся ее руки, – я не хотел вас обидеть.
– Ничего… – золотистые локоны встрепенулись снова. – Если Надя или кто-то еще захочет, они могут это сказать сами… А я теперь Инга. Фотограф. И ничего доказывать не буду… И Светка навсегда со мной. Этого не отнять никому, чтобы там ни писали в меморандумах. Это на их совести.
Она замолчала, устремив взгляд куда-то далеко-далеко от этого несправедливого мира, а корреспондент не находил себе места. Он не знал, как задать свой главный вопрос. Помедлив, неожиданно предложил выпить чего-нибудь покрепче. Леонид из Нью-Йорка оказался очень общительным мужчиной, поддерживая разговор в компании, он не мешал Инге и Аркадию поговорить о своем.
– Я вспомнила вас, Сережа, – неожиданно проронила Инга, – И мне кажется, что мы не должны были бы сегодня встретиться… Впрочем, я не буду об этом спрашивать.