Чтение онлайн

Закончив смешивать для себя изрядную порцию коктейля, Уртиель присоеди-нилась к нам на диване. Начались вопросы.

Представляет ли она, кто мог хотеть смерти Рэймонда Синклера?

– Не очень. А как он умер?

– Кто-то проломил ему череп кочергой, – пояснил Вальпредо.

Раз он решил не упоминать генератор, я тоже не буду.

– Как оригинально, – ее контральто приобрело едкий тон. – И, полагаю, его собственной кочергой. С его собственного каминного набора. Вам надо поискать приверженца традиций.

Она пристально разглядывала нас поверх края своего стакана. Веки ее больших глаз украшала полупостоянная татуировка в виде пары вьющихся флагов ООН.

– Но от этого будет мало толку, не так ли? Поищите, кто работал с ним над его последним проектом, что бы это собой ни представляло.

Это звучало так же, как слова Петерфи, подумал я. А Вальпредо спросил:

– А у него обязательно должен был быть соавтор?

– Вначале он обычно работает один. Но где-то по ходу дела он привлекает людей, чтобы разобраться, как сделать аппаратуру и изготовить ее. Он никогда не делал что-то вещественное сам. Все представляло собой лишь нечто в компьютерной памяти. Для воплощения этого был нужен кто-то еще. И он никогда не делил авторства.

Выходит, его гипотетический соавтор мог обнаружить, сколь мало будет оценена его работа, и тогда… Но Уртиель покачала головой.

– Я имею в виду какого-нибудь психа, а не реально обманутого человека. Синклер никогда не предлагал дележа в любой своей затее. Все происходящее он делал сразу же чертовски ясным. Когда я подготовила для него модель “Огнеподавителя”, я знала, на что иду. Все это было его. Он использовал мое умение, а не мои мозги. Я же всегда хотела сделать что-то оригинальное, что-то свое.

Имеет ли она представление, чему был посвящен последний проект Синклера?

– Мой муж будет знать. Ларри Экс, живет в этом же здании. Он все делал какие-то загадочные намеки, а когда я попросила рассказать подробнее, он изобразил этакую улыбку… – неожиданно она и сама усмехнулась. – Нетрудно сообразить, что я заинтересовалась. Но он не говорил больше.

Пора мне было брать инициативу, иначе некоторые вопросы так и останутся незаданными.

– Я сотрудник АРМ. Я собираюсь сообщить вам секретную информацию, – сказал я.

И изложил ей то, что мы знали о синклеровском генераторе. Вальпредо, кажется, смотрел на меня с неодобрением. А может, и нет.

– Нам известно, что поле может за несколько секунд повредить руку человека. И мы хотим выяснить, – продолжал я, – не бродит ли сейчас убийца с полуразрушенной кистью или рукой – или даже ногой…

Она встала и опустила до пояса верхнюю часть своего облегающего костюма.

Она выглядела очень похожей на нормальную женщину. Если б я не знал – да и какая разница? В нынешние времена операции по изменению пола делаются изощренно и безупречно. Ну и к дьяволу, я нахожусь при исполнении. Вальпредо с равнодушным видом ждал, пока я закончу.

Я обследовал обе ее руки – глазами и тремя своими руками. Не было ничего, даже синяка.

– Ноги тоже?

– Раз вы можете на них стоять, то нет, – ответил я.

И еще один вопрос. Может ли внутри поля работать искусственная рука?

– Ларри? Вы имеете в виду Ларри? Да вы вообще спятили.

– Считайте это гипотетическим вопросом.

Она пожала плечами.

– Ваши соображения будут не хуже моих. По безынерциальному полю специалистов пока нет.

– Один-то был, – напомнил я ей. – Сейчас он мертв.

– Все, что мне известно, я узнала, смотря представление о Сером Линзмене на голографической стене, когда была ребенком, – она вдруг улыбнулась. – Старая космическая опера…

Вальпредо стал смеяться.

– И вы тоже? Я любил смотреть эту передачу прямо в классе, на карманном телефоне. Как-то директор меня застукал…

– Да, да. А потом мы выросли. Жаль. Эти безынерциальные корабли… Я уверена, что настоящий безынерциальный корабль будет вести себя по-другому. От эффекта сжатия времени, вероятно, избавиться невозможно.

Она сделала хороший глоток своего напитка, отставила его и добавила:

– Мой ответ: и да, и нет. Он мог бы просунуть руку в поле, но, понимаете ли, в чем дело? Нервные импульсы, запускающие моторы в руке Ларри, двигались бы в поле слишком медленно.

– Наверное, так.

– Но, если б Ларри, скажем, что-нибудь зажал в кулаке и ввел бы это в поле, кулак, вероятно, остался бы сжатым. И он мог бы заехать Рэю по… Нет, не смог бы. Кочерга двигалась бы не быстрее горного ледника. Рэй бы просто уклонился.

Я подумал, что Ларри не смог бы также вытащить кочергу из поля. Он не мог бы захватить ее пальцами. Но он мог попытаться, и рука его при этом осталась бы целой.

А знает ли Уртиель что-нибудь об обстоятельствах, при которых Эдвард Синклер получил свое разрешение на детей?

– О, это старая история, – сказала она. – Разумеется, я о ней слышала. Как она может иметь отношение к убийству Рэя?

– Не имею представления, – признался я. – Просто шарю наугад.

– Что ж, более подробно вы сможете узнать, вероятно, из архивов ООН. Эдвард Синклер сделал какие-то математические расчеты полей, захватывающих межзвездный водород в грузовых прямоточных звездолетах. Он мигом получил разрешение. Это самый надежный способ: сделать что-то важное в области, имеющей хоть какое-то отношение к межзвездным колониям. Население уменьшается, как только вы убираете с Земли хоть одного человека.

– И что же было не так в этой истории?

– Ничего доказуемого. Закон о Деторождении тогда только вступил в силу. Настоящей проверки не проводилось Но Эдвард Синклер всегда был чистым математиком и занимался теорией чисел, а не практическими приложениями. Я видела расчеты Эдварда, и они более походили на то, что мог бы сделать Рэй. А Рэй не нуждался в разрешении. Он никогда не хотел иметь детей.

– И вы думаете…

– Мне наплевать на то, кто из них в самом деле переконструировал звездолеты. Чтобы так обвести вокруг пальца Коллегию по Деторождению, нужно иметь мозги, – она глотком допила свой коктейль и положила стакан. – А размножение мозгов – это всегда правильно. И это не вызов Коллегии по Деторождению. Вред наносят люди, которые прячутся, когда приходит время, рожают своих младенцев, потом вопят на всю вселенную, когда Коллегии приходится их стерилизовать. Если их станет слишком много, у нас более не будет Закона о Деторождении. А уж тогда… – ей не было нужды продолжать.