Чтение онлайн

Продукты…

– Если за последнюю ночь вы не накупили продуктов на шесть месяцев, значит, вы их украли. Генератор Синклера – отличное средство для краж. Мы проверим супермаркеты в округе.

– И свяжете кражи со мной? Как?

Он был слишком умен, чтобы сохранить генератор. Но, если подумать, где же он мог его бросить? Он был виновен. Он не мог убрать все следы…

– Петерфи? Я догадался.

Он мне поверил. Я почувствовал, как он собрался. Может, он сообразил еще раньше меня.

– Ваши противозачаточные инъекции истекли еще шесть месяцев назад. Ваш органлеггер не мог вам их раздобыть: зачем ему хранить контрацептивы? Вы покойник, Петерфи.

– Ну и ладно. Будьте вы прокляты, Хэмилтон! Из-за вас я потерял разрешение на детей!

– Так давайте попробуем снова. Мы не можем позволить себе потерять содержимое вашей головы. Вы слишком много знаете о генераторе Синклера.

– О нашем генераторе! Мы построили его вдвоем!

– Угу.

– Вы не сможете предать меня суду, – сказал он более спокойно. – Что вы расскажете суду о том, как убийца покинул квартиру Рэя?

Я вытащил мой набросок и вручил ему. Пока он изучал его, я спросил:

– Как вам понравилось прыгать с крыши? Вы не могли знать наверняка, что это сработает.

Он поднял голову. Говорил он медленно, неохотно. Наверное, ему хотелось кому-то рассказать, и теперь уже было все равно.

– Тогда мне было наплевать. Моя рука висела как мертвая и воняла. На то, чтобы достичь земли, у меня ушло три минуты. Я думал, что умру по пути.

– А где вы так быстро нашли органлеггера?

Он посмотрел на меня как на дурака.

– Не соображаете? Три года назад. Я надеялся, что диабет удастся излечить трансплантацией. Когда правительственные больницы не смогли мне помочь, я отправился к органлеггеру. Мне повезло, что прошлым вечером он все еще был при деле.

Он ссутулился. Гнев, казалось, полностью покинул его.

– Потом я шесть месяцев пробыл в поле, ожидая, пока шрамы заживут. В темноте. Я попробовал взять с собой вон тот большой походный фонарик, – он горько рассмеялся. – Я забросил эту идею, заметив, что стены дымятся.

Стена над этим столиком выглядела обожженной. Мне надо было обратить внимание на это раньше.

– Не купался, – продолжал он. – Я опасался использовать так много воды. Практически не было возможности размяться. Но есть-то надо было? И вот все насмарку.

– Расскажете ли вы нам, как найти органлеггера, с которым вы имели дело?

– У вас, я вижу, сегодня большой праздник, Хэмилтон? Хорошо, почему бы и нет. Толку вам от этого не будет.

– Почему?

Он очень странно посмотрел на меня.

Потом он повернулся и побежал.

Он поймал меня врасплох. Я прыгнул за ним. Я не знал, что у него на уме; из квартиры был только один выход, исключая балкон, но он направлялся не туда. Он вроде бы стремился достичь пустой стены… с приставленным к ней столиком, на котором лежал фонарик. Я увидел ящик в столике и подумал: пистолет! Я ринулся за ним и схватил его за запястье как раз в тот миг, когда он дотянулся до выключателя над столиком.

Я откинулся и попытался оттащить его оттуда… и тут включилось поле.

Я держал руку до локтя. За ней все потонуло в фиолетовом мерцании: Петерфи отчаянно дергался в низкоинерционном поле. Я продолжал держать его, пытаясь понять, что происходит.

Второй генератор был где-то поблизости. В стене? Теперь, с близкого расстояния, я заметил, что выключатель недавно врезан в стену. Наверное, сзади кладовка и в ней генератор. Петерфи, должно быть, продырявил стену и вделал выключатель. Естественно, чем еще ему было заняться за шесть месяцев досуга?

Нет нужды кричать о помощи. Звукоизоляция у Петерфи была слишком современная. А если я не отпущу его, Петерфи за несколько минут умрет от жажды.

Нога Петерфи двигалась прямо к моей челюсти. Я кинулся на пол, и край подошвы ботинка почти оторвал мне ухо. Я вовремя перекатился вперед, чтобы ухватить его за щиколотку. Снова фиолетовое трепетание, и его другая нога бешено вылетела из поля. В мускулы поступало слишком много конфликтующих нервных импульсов. Нога дергалась как некое умирающее существо. Если я не отпущу его, он разорвется на дюжину кусков.

Он опрокинул стол. Я не заметил, как он падал, но столик вдруг оказался лежащим на боку. Верх стола, в том числе и ящик, был далеко за пределами поля. Фонарик лежал как раз рядом с фиолетовым мерцанием его руки.

Ладно. До ящика он не дотянется: его рука, покинув поле, не будет получать согласованных сигналов. Я могу отпустить его ногу. Когда он будет испытывать непреодолимую жажду, то отключит поле.

А если я не отпущу его, он там умрет.

Это смахивало на борьбу одной рукой с дельфином. Я все-таки его держал и одновременно пытался отыскать ошибку в моих рассуждениях. Свободная нога Петерфи казалась сломанной по крайней мере в двух местах… Я уже хотел было отпустить его, когда нечто наконец сложилось у меня в голове.

На меня с презрительной ухмылкой воззрились лица с обгорелыми костями.

Команда руке: ДЕРЖИСЬ! Не понимаешь? Он пытается схватить фонарик!

Я держался.

Вскоре Петерфи перестал дергаться. Он лежал на боку, его лицо и руки светились голубым. Я пытался понять, не прикидывается ли он, когда голубое сияние вокруг его лица медленно погасло.

Я впустил их. Они огляделись. Вальпредо пошел поискать шест, чтобы достать до выключателя. Ордас поинтересовался:

– Обязательно было его убивать?