Армагеддон в ретроспективе

Annotation

«Армагеддон в ретроспективе» — это коллекция рассказов, статей и эссе, изданных после смерти Курта Воннегута.

Все они объединены темой войны, которую писатель (сам воевавший и побывавший в плену) ненавидел больше всего на свете и которой посвящал самые яркие страницы своих произведений.

На войне, по Воннегуту, правых и виноватых нет, есть только жертвы беспощадной Системы, ломающей человеческие судьбы.

Но существует ли способ изменить это? Или мы навеки обречены жить «в период между войнами»?

Курт Воннегут

Курт Воннегут

1951 год — с днем рождения

Армагеддон в ретроспективе

Больше жизни!

Великий день

Марк Воннегут

Вступление

Выступление в Клаус-холле,

Курт Воннегут

Ловушка для единорога

На всех улицах будет плач

Неизвестный солдат

От: рядового Курта Воннегута-младшего

Сначала пушки, потом масло

Стол коменданта

Трофей

Только ты и я, Сэмми

Курт Воннегут

Армагеддон в ретроспективе

Курт Воннегут

1951 год — с днем рождения

— Лето для дня рождения — самая подходящая пора, — сказал старик. — Раз есть возможность выбирать, почему не выбрать летний денек?

Он послюнил большой палец и стал листать стопку бумаг, которые солдаты велели заполнить. А какой же документ без дня рождения? Получается, что для мальчика этот день надо выбрать.

— Если не возражаешь, твой день рождения будет сегодня, — предложил старик.

— Сегодня с утра дождь шел, — возразил мальчик.

— Давай завтра. Ветер гонит облака на юг. Завтра весь день будет светить солнце.

С утра зарядил ливень, солдаты искали, где укрыться от непогоды, и наткнулись на убежище среди развалин, где каким-то чудом старик и мальчик умудрились прожить целых семь лет без документов — можно сказать, без официального права на жизнь. Они сказали: без документов человек не имеет права на пищу, крышу над головой или одежду. Но старик и мальчик, зарывшись в катакомбы погребов под поруганным городом, нашли то, другое и третье — на промысел они выходили по ночам.

— Почему ты дрожишь? — спросил мальчик.

— Потому что я старик. А старики солдат боятся.

— Я не боюсь, — заявил мальчик. Внезапное вторжение в их подземную жизнь сильно взбудоражило его. В руке мальчика что-то блестело, играло желтыми бликами в узком луче света, что струился в окно погреба. — Видишь? Один из них дал мне медную пуговицу.

И правда, ничего пугающего в солдатах не было. Старик был слишком стар, а мальчишка слишком молод, и вид этой парочки солдат даже развеселил: надо же, нигде не зарегистрированы, ни от чего не привиты, на верность никому не присягали, ни от чего не отрекались, ни за что не извинялись, ни за что не голосовали, ни против чего не маршировали — с самой войны. Таких больше во всем городе, пожалуй, и не сыскать.

— Да я и думать не думал, — сказал старик солдатам, слегка прикидываясь маразматиком. — Откуда мне знать?

Он рассказал им, как в день окончания войны какая-то несчастная сунула ему в руки ребенка, убежала и не вернулась. Вот так парень и появился. А чей он гражданин? Как его зовут? Когда родился? Понятия не имею.

Старик палкой выкатил из горящей печурки картофелины, сбил с почерневшей кожуры тлеющие угольки.

— Не сказать, что я был тебе хорошим отцом, позволил столько лет ходить без дня рождения. Уж на один день в году ты имеешь право, а я тебя целых шесть лет без дня рождения продержал. И без подарков. А имениннику подарки положены. — Он осторожно подцепил картофелину, перебросил ее мальчику, тот поймал ее и засмеялся. — Значит, назначаем твой день рождения на завтра?

— Давай.

— Идет. Не так много у меня времени, чтобы добыть тебе подарок, но я кое-что придумаю.

— А что?

— Лучше, когда подарок на день рождения — сюрприз. — Старик подумал о колесах, которые видел в куче хлама на улице. Мальчик заснет, а он ему соорудит что-то вроде тележки.

— Слышишь? — спросил мальчик.

Каждое утро с какой-то отдаленной улицы до руин доносился топот марширующих солдат.

— Да не слушай ты, — отмахнулся старик. Он поднял палец, требуя внимания. — Знаешь, что мы сделаем на твой день рождения?

— Украдем в пекарне пирожные?

— Возможно, но я подумал не про это. Знаешь, чем мы завтра займемся? Отведу тебя туда, где ты в жизни не был, где я и сам не был уж вон сколько лет. — Старик явно оживился и повеселел. Вот это будет подарок! Что там тележка! — Завтра я уведу тебя подальше от войны.

Старик не заметил, что мальчика эти слова озадачили и даже слегка разочаровали.

Итак, наступил день рождения мальчика, который он выбрал себе сам, небо, как и обещал старик, было ясным. В сумеречном свете своего погреба они позавтракали. Вечером старик смастерил тележку, и теперь она стояла на столе. Мальчик ел одной рукой, а другой поглаживал коляску. Иногда он переставал есть и катал тележку взад-вперед, издавая при этом звук мотора.

— Хороший у вас грузовичок, мой господин, — сказал старик. — Небось живность на рынок везете?

— Браммм! Браммм! Поберегись! Браммм! А то мой танк вас раздавит!

— Извини, — вымолвил старик со вздохом, — а я думал, ты — грузовик. Ну, не важно, главное — нравится. — Свою жестяную тарелку он бросил в ведро с водой, кипевшей на медленном огне. — И это только начало, самое начало, — многообещающе сказал он. — Лучшее впереди.

— Еще что-то мне подаришь?

— В каком-то смысле. Помнишь, что я тебе обещал? Сегодня мы идем туда, где нет войны. В лес.

— Браммм! Браммм! А можно, я возьму с собой танк?

— Если он будет грузовиком, хотя бы на сегодня.

Мальчик пожал плечами:

— Тогда я его тут оставлю, а вернемся, тогда и поиграю.

Щурясь в ярком утреннем свете, два наших героя прошли по своей пустынной улице и свернули на оживленный бульвар, обрамленный новыми прекрасными домами. Казалось, мир снова приободрился, почистился, обрел почву под ногами. Люди словно не хотели знать, что запустение начиналось в одном квартале по каждую сторону замечательного бульвара и простиралось на мили. Держа пакеты с провизией под мышками, старик и мальчик шли в южную сторону, к поросшим соснами холмам, куда полого поднимался бульвар.