Армен
Шрифт:
— Армен, — опустив глаза, тихим голосом сказала Варди, — откровенно говоря, когда я утром проснулась, мне, не знаю почему, показалось, что ты отсюда уедешь и я больше тебя не увижу…
— Почему? — удивился Армен.
— Не знаю, — Варди опустила голову.
По лицу Армена пробежала тень.
— Мне некуда уезжать, Варди, я останусь здесь… может быть, даже навсегда… — Армен почувствовал, как незнакомое волнение перехватывает ему горло. — Но это неважно… А мне почему-то все время кажется, что мы давно знаем друг друга… давно… очень давно…
— Армен, я… у меня нет любимого человека, который живет далеко… — Варди подняла голову с виноватой улыбкой. — Когда я это говорила, я имела в виду… тебя.
— Я это знал, — прошептал Армен, взглядом вбирая в себя ее светлую красоту. В глазах Варди он увидел глубокую грусть и ожидание любви, и это тронуло его.
Он взял ее за руку, и вместе они молча направились в глубь леса. Словно были единственными его владельцами, о чем хорошо известно каждому дереву, каждому кустику. Чем больше углублялись, тем темнее становилось вокруг, тем нереальнее казалось их присутствие, и оставался только лес. Армен очнулся только тогда, когда они оказались рядом с тем окруженным плотной стеной камыша озером, чистой и холодной водой которого он умылся два дня назад. Найдя узкую, почти неразличимую тропинку, Армен первый вошел в гущу камышовых зарослей. Внутри было абсолютно темно, и Армен почувствовал дрожь Варди.
— Ты часто здесь бываешь? — услышал он ее шепот.
— Сегодня — второй раз.
— Интересно, от этих камышей чем-то горелым пахнет, и воздух тут какой-то дымный…
— Осторожнее, не поранься. И не отходи, прижмись ко мне тесней.
— Смотри, Армен… — снова удивленно заговорила Варди, и ее приглушенно-мягкий голос в глубокой тишине камыша слегка коснулся уха Армена, отчего он ощутил в мочке приятный зуд.
Армен засмеялся.
— Почему ты смеешься?
— У тебя очень нежное дыхание, Варди, сладкое и ароматное…
Варди улыбнулась, и Армену показалось, что он видит в темноте эту улыбку.
— У тебя очень красивая улыбка, Варди, — улыбнулся Армен.
— А как ты узнал, что я улыбаюсь? — спросила она по-детски шаловливо. — Здесь так темно, что ты не можешь меня видеть.
— Я чувствую по собственной улыбке.
Когда из зарослей камыша они вышли к берегу озера, у Варди вырвался возглас восхищения.
— Какая красота! Смотри, вода сверкает, как бриллиант!..
— Дарю это тебе, — улыбнулся Армен, показывая рукой на озеро, переливающееся множеством оттенков. — Варди, я дарю тебе этот бриллиант…
Варди внезапно повернулась к нему и обняла.
— Я люблю тебя, Армен, — задыхаясь, прошептала она с закрытыми глазами.
Через плечо Варди он видел в воде отражение их слившихся силуэтов, и сердце его ликовало. Он прижал ее к себе и нежно поцеловал в лоб. Варди двумя руками обхватила его голову и стала пальцами ласково гладить и перебирать ему волосы. Армен чуть подался назад, чтобы охватить ее взглядом. Упавший из глубины угрюмых облаков случайный луч озарил озеро, и в пурпурном свете воды набухшее нежностью тело Варди казалось прозрачным. Она склонила голову и замерла, словно восхитительная статуя, непостижимость тайны которой — в ее горячем, учащенном, живом дыхании. Армен целовал Варди, и ему казалось, что он неожиданно открыл кристально чистый и щедрый родник, водой которого невозможно пресытиться. Нетерпеливо и жадно он пил ее текучую наготу, и она приятно освежала губы бесконечно родным ему вкусом абрикоса…
— Я твоя, Армен, — шепнула Варди и ее голос слился с тихим плеском озера. — Я всегда буду твоей…
Армен поднял ее на руки, и в следующую минуту они оказались на мягком травяном ковре. Тело Варди словно горело ослепительным белым пламенем в глубине озера, и Армен плыл и плыл в этом пламени, чувствуя затылком только небо, и ему казалось, что они там, наверху и что это их любовь вспыхивает зарницами в облаках…
— Ты теперь мой навеки, — сказала Варди так тихо, словно поверяла тайну.
— Варди, ты мне такая родная… — шептал Армен, зарываясь лицом в ее волосы и обеими руками до боли прижимая ее к груди. — Твои глаза, запах твоего тела, твои волосы, твое… — он хотел сказать «имя», но не смог: в груди шевельнулась тревога, он остро почувствовал, что будет вынужден навсегда покинуть Варди. Он поцеловал ее глаза и, чтобы скрыть смятение, виновато улыбнулся.
Небо еще больше потемнело, и какая-то тень легла на озеро, которое, казалось, всеми силами сопротивлялось усиливающемуся ветру. Армен содрогнулся всем телом, ему стало страшно. Далекое, смутное воспоминание шевельнулось в нем, и ему показалось, что он снова ребенок, заблудился, и мама ищет его, зовет, кричит, но в сумрачной пропасти слышно лишь одинокое эхо ее отчаянного крика, оно разбивается, натыкаясь на окутанные облаками горные вершины, и волнами гаснет в ледяной пустынности надвигающейся ночи…
И горькая обида захлестнула Армена: он заблудился навеки и уже никогда не отыщется…
— Что случилось? — обеспокоенно склонилась над ним Варди. — Почему ты загрустил? — Она прижала его голову к груди и заглянула ему в глаза.
— Прости меня, Варди… я… просто…
— Не надо грустить, Армен, — шепнула Варди. — Ведь мы навсегда нашли друг друга, верно? И я буду с тобой до конца своих дней. Дай мне твой адрес, мне этого достаточно…
— Армения… Сар… Армен… — он открыл глаза и печально улыбнулся. — Это единственное, Варди, что принадлежит в этом мире только мне…
Точно застигнутая врасплох, Варди взглянула невидящим взглядом, и по ее лицу пробежала тень.
— Я провожу тебя, Армен, — решительно сказал она и начала спешно одеваться.
И только теперь Армен заметил, что цвет ее платья — фиолетовый…
— Пошли, — сказала Варди, приводя в порядок свою одежду.
— Варди, ты не можешь идти со мной, — не глядя на нее, медленно сказал Армен. — Мне надо идти, меня ждут…
— Мы больше не увидимся?
— Увидимся, конечно.
— Когда?.. Где?..
Армен промолчал. Не дождавшись ответа, Варди склонила голову и больше не произнесла ни слова.
Когда они вышли из зарослей камыша, Варди в последний раз обняла Армена и изо всех сил прижала его к груди. Потом резко его отпустила и ушла, понурив голову и ладонью вытирая слезы. Армен смотрел ей вслед до тех пор, пока она не вышла из леса и не исчезла из поля зрения, смешавшись с толпой. Он остался стоять неподвижно, чувствуя, что тоже исчез, вместе с Варди.